Чтение онлайн

– Где вы?

– Он знает. Поторопитесь. Я должен уехать через пятнадцать минут, но сначала мне надо переговорить с ним.

– Хорошо, хорошо, как скажете… Мне, наверно, следует сказать: я рад, что вы живы.

– Я тоже. Займитесь этим, господин посол.

Через три минуты в номере Лэтема раздался телефонный звонок.

– Стэнли?

– Что, черт возьми, происходит?

– Надо как можно скорее доставить нас с Карин в посольство.

Дру кратко и жестко объяснил ему то, что де Фрис рассказала об Алане Рейнольдсе.

– За пару минут ничего не изменится, молодой человек. Продолжайте действовать по моему плану, при первой возможности я доставлю вас в посольство и встречусь там с вами.

Лэтем стал ждать. Вскоре прибыл морской пехотинец от Витковски в гражданской одежде и забрал его чемодан и «дипломат».

– Спускайтесь через четыре минуты, сэр, – почтительно сказал он. – Мы готовы.

– Вы, ребята, всегда так вежливы в подобных ситуациях? – спросил Лэтем.

– Нервозность плохой помощник, сэр, мешает сосредоточиться.

– Где-то я нечто подобное уже слышал.

– Не знаю. Ждем вас внизу.

Через три минуты Дру вышел из номера и направился к лифту. В этот час он спустился без остановок. В фойе было пусто, ему повстречались лишь несколько загулявших гостей, в основном японцы и американцы, направлявшиеся к лифту. Лэтем шел по мраморному полу, подчеркнуто демонстрируя военную выправку, как вдруг с бельэтажа раздались оглушительные выстрелы, эхом отлетевшие от стен. Дру бросился в пространство между мебелью, не отрывая взора от двух мужчин за стойкой консьержа. Он увидел, как чудовищным взрывом одному буквально разорвало грудь и живот, и его внутренности вывалились на пол; второй поднял руки к голове в тот самый момент, когда ее буквально снесло взрывом, разбрызгивая вокруг осколки черепа. Какое безумие!

Затем снова загрохотали выстрелы, раскалывая просторное, богато украшенное фойе. Следом зазвучали громкие голоса людей, кричавших что-то с британским и американским акцентом.

– Мы ранили его! – кричал кто-то с бельэтажа. – В ноги!

– Он жив! – орал другой. – Попался, сукин сын! Он псих! Плачет и стонет по-немецки!

– Доставьте его в посольство, – раздался спокойный, властный голос. – Проведена антитеррористическая операция. Она успешно завершилась, и вы можете уверить владельцев отеля, что все убытки будут возмещены, помимо щедрой компенсации семьям трагически погибших людей. – Это обращение было адресовано уже служащим отеля. – Пусть вам не покажутся бессмысленными мои слова, поверьте, ваши коллеги погибли как герои, и благодарная Европа будет чтить их подвиг. Поторопитесь!

Перепуганные клерки замерли за мраморной стойкой. Мужчина слева спустя мгновение разрыдался, а его коллега медленно, словно в трансе, потянулся к телефону.

Лэтем и де Фрис обнялись под неодобрительными взглядами полковника Стэнли Витковски и Дэниела Кортленда в кабинете американского посла.

– Может, перейдем к делу, к нашим неотложным делам, если позволите? – призвал к порядку посол. – Доктор Крёгер будет жить. Скоро примется за работу наша компьютерная команда из двух человек. Один уже на месте, а его старшего коллегу сажают на самолет, прервав отпуск в Пиренеях. А теперь, черт возьми, кто-нибудь скажет мне, что происходит?

– Некоторые разведывательные операции не входят в вашу компетенцию, господин посол, – ответил Витковски. – Для того, чтобы вы, сэр, могли при случае все отрицать.

– Знаете, полковник, подобное заявление звучит просто неприлично. С каких это пор, будь то обычная разведка или военная, проводящие любые секретные операции не должны находиться под контролем Госдепартамента?

– Для того, сэр, и учредили отдел консульских операций, – ответил Дру. – Его цель – согласовывать действия Госдепартамента, администрации и разведывательных служб.

– Вот уж не сказал бы, что вы что-либо согласовывали.

– В кризисных ситуациях мы не можем себе позволить бюрократических проволочек, – жестко сказал Лэтем. – И мне плевать, если из-за этого я потеряю работу. Мне нужен человек, вернее, те люди, что убили моего брата, потому что они распространяют заразу, которую надо остановить – и отнюдь не бюрократическими спорами.

Кортленд помолчал, откинувшись на спинку стула, и наконец спросил:

– А вы, полковник?

– Я всю жизнь солдат, но сейчас должен субординацией пренебречь. Не могу дожидаться, пока конгресс объявит войну. Мы уже в состоянии войны.

– А вы, миссис де Фрис?

– Я отдала вам мужа, чего еще вы хотите?

Посол Дэниел Кортленд нагнулся вперед, массируя обеими руками лоб.

– Как дипломат, я всю жизнь шел на компромиссы, – сказал он. – Может, самое время остановиться?

Он поднял голову.

– Меня могут понизить в должности и услать в Тьерра-дель-Фуэго, но я даю вам свое добро, жулики вы этакие. Потому что вы правы: бывают ситуации, когда медлить нельзя.

Троих «жуликов» доставили к суперкомпьютеру, находившемуся тридцатью футами ниже подвалов. Он был огромным и устрашающим – всю стену в десять футов длиной закрывал толстый стеклянный щит, за которым вращались десятки дисков. Они то крутились, то вдруг резко останавливались, вбирая информацию из поднебесья.

– Привет, я Джек Роу, один из глубинных гениев подземелья, – улыбнулся обаятельный, с соломенными волосами мужчина лет тридцати. – Мой коллега, если он трезв, будет здесь через несколько минут. Он приземлился в Орли полчаса назад.

– Мы не думали застать здесь пьяниц! – воскликнул Витковски. – Дело очень серьезное!

– У нас все дела серьезные, полковник. Да, я знаю, кто вы, это стандартная рабочая процедура. И кто вы, К.О., и кто эта леди, которая, наверно, могла бы возглавить НАТО, будь она мужчиной и в военной форме. Для нас нет секретов – все они на дисках.

– Можем мы до них добраться? – спросил Дру.

– Только когда появится мой приятель. Видите ли, у него второй код, который мне знать не положено.

– Ради экономии времени, – сказала Карин, – не могли бы вы сличить данные из моего офиса с датами, которые я помню?

– В этом нет необходимости. Вы даете нам даты, и все, что вы в те дни записывали, появится на экране. Этого нельзя ни изменить, ни стереть, даже если б вы захотели.

– Мне не нужно ни того, ни другого.

– Это радует. А то, когда босс вытащил меня сюда в такой спешке, я уж подумал, не приключилось ли чего-либо вроде происшествия со знаменитой Розмари Буд, о которой мне доводилось читать в книгах по истории.

– По истории?! – возмущенно поднял брови Витковски.

– Ну, мне было шесть или семь, когда все это произошло, полковник. Может, слово «история» и не к месту…

– Готов свинью поцеловать.

– Интересная фраза, – заметил молодой светловолосый оператор. – Исконные лингвистические корни диалектизмов для меня нечто вроде хобби. Так вот, это выражение или ирландское, или центральноевропейское, а может, славянское, где sus scrofa – свиньи или барашки – считались ценной собственностью. Фраза «надеюсь поцеловать свинью» говорила, что человек – собственник, это было фактически символом статуса. Если же использовалось слово «своя», то есть «своя свинья», это значило, что он очень богат или надеется вскоре разбогатеть.