Чтение онлайн

Тихий обвиняющий голос, нежелание Неттл встречаться с ним взглядом – все это было для Келлена слишком.

– Откуда у тебя такие мысли? – закричал он. – Что на тебя нашло? Ты ведешь себя странно с тех самых пор, как…

Внезапно он понял, что не знает, как закончить предложение. С тех самых пор, как они оказались в Глубокой Мари? Нет, это случилось… раньше. В Миззлпорте? Еще раньше? Келлен сомневался. Он-то думал, что научился разбираться в оттенках ее молчания, но вдруг он годами трактовал их ошибочно? Быть может, она без слов пыталась до него докричаться, а он упорно ее не слышал? Глупость какая-то! В конце концов, он не нанимался читать мысли.

– Почему ты раньше не сказала? – взорвался он. – Почему ты такая? Почему никогда, никогда, НИКОГДА… не можешь ничего нормально объяснить?

– Я хочу, чтобы ты понял, – проговорила Неттл все тем же напряженным голосом. – Если ты выдашь Галлу местоположение Освободителей, обратного пути уже не будет. Что-то обязательно случится. Может, его убьют или возьмут в плен. Может, и с тобой обойдутся точно так же, если последуешь за ним. Или Галл со своей лошадью обезумеют и начнут убивать направо и налево. Бойня в Глубокой Мари всегда влечет за собой последствия – и вряд ли они тебя порадуют. Что бы ни случилось, о перемирии с Освободителями можно будет забыть. Они никогда больше не пойдут на сделку. Дальше – только война и путь крови. Ты этого хочешь?

Келлен слушал ее с открытым ртом. Но сильнее всего его волновало то, что Неттл говорила «ты» вместо «мы».

– То есть ты со мной не пойдешь? – выпалил он.

Об этом он и помыслить не мог. Что еще за глупости? Они с Неттл обычно препирались, перетягивали план, как два терьера тапок, иногда он упирался сильнее, иногда она. Но в конце концов они неизбежно вместе воплощали его в жизнь. Не было такого, чтобы кто-то в одиночку подвергал себя опасности.

Неттл стиснула зубы, по-прежнему избегая смотреть ему в глаза.

– Нет.

Все его доводы померкли перед ледяной безапелляционностью этого короткого слова.

– Хорошо, – сказал он, хотя ничего хорошего не было.

Он не мог выразить, как сильно на нее рассчитывал. Назойливая прилипала, которая следовала за ним повсюду, стала человеком, которому он доверял больше, чем кому-либо в этом мире. Келлен всегда знал – или убеждал себя, – что Неттл отправилась на поиски Освободителей вместе с ним, потому что хотела помочь ему снять проклятие. Это тревожило его и заставляло чувствовать себя виноватым, хотя в то же время он испытывал благодарность. Но, судя по всему, его судьба ее мало волновала. Он не имел права расстраиваться – и все же ему стало очень горько.

Келлен развернулся и начал подниматься по веревочной лестнице. А Неттл все стояла и смотрела на дрожащие в лунном свете камыши.

У каждого есть свой якорь.

Неттл обнимала себя за плечи, впиваясь пальцами в кожу. Ночь стояла теплая, но Неттл дрожала от холода, который чувствовала только она. Собственные кости казались ей старыми и отсыревшими. А разум был словно покрыт лопнувшими волдырями. Она видела, что водная гладь безмятежно дремлет, что метелки и листья камышей тихо колышутся на едва ощутимом ветерке. Но в ушах Неттл, в ее голове ветер выл неустанно, надрывно.

Келлен этого не услышал. И не почувствовал, как доски причала едва заметно шевелились у них под ногами. Луна, на которую смотрел он, не плакала украдкой, роняя серебряные слезы на черный плат неба. Неттл не могла рассказать ему об этом, а сам он ничего не мог увидеть в своем мире с нормальной луной.

У каждого есть свой якорь. Но веревки рвутся одна за другой и хлещут тебя по сердцу. Ты знаешь, что, когда начнется буря, ты умчишься в открытое море. И иногда сам перерубаешь последнюю веревку.

Ветер завывал все пронзительнее, словно у него было горло и кто-то разбил ему сердце. В этом вое слышались слова, вытянутые, исковерканные до неузнаваемости. В чаще камышового леса раздался шорох и треск. Бросив взгляд поверх серого моря стеблей, Неттл увидела, как вдалеке дрожат и расступаются метелки, словно огромный зверь прокладывает путь сквозь заросли.

Все внутри Неттл болезненно сжалось. Она знала, что движется к ней через камыши. Могла представить так же ясно, как если бы видела кошмарный сон. «Оно приближается, – думала она с отчаянием, которое было сродни облегчению. – Я всегда знала, что оно вернется. И я не смогу это остановить».

Неттл упала на колени и дрожащими руками ухватилась за причальный канат жемчужной лодки. Упрямые узлы неохотно поддавались ее покрытым мозолями пальцам. Когда Неттл шагнула в лодку, та пугливо закачалась у нее под ногами, как лошадь, почуявшая перемену в настроении всадника.

Устроившись на носу, Неттл схватила весло и принялась яростно вонзать его в воду, гребок за гребком. Теперь она отчетливо слышала слова, которые завывал ветер. «Возьми! – кричал он с безумной мукой. – Возьми, возьми, возьми…» Неттл знала, что бежать бесполезно. И все же она сжала зубы и продолжила грести. Холодная вода текла по ее рукам, промокшие манжеты отяжелели. Неттл миновала танцующих кукол, и на миг ей почудилось, что у некоторых из них есть лица. Затем она запетляла по протокам, стиснутым дрожащими стенами серых камышей. Неттл ориентировалась лишь по воспоминаниям и плачущей луне в ясном черном небе. Но даже когда маленькая безымянная деревня осталась далеко позади, а дыхание срывалось с губ Неттл короткими всхлипами, она не осмелилась сбавить ход. Треск и звук рвущихся стеблей продолжал преследовать ее, а порой к ним добавлялось хлопанье невидимых крыльев.

Ослепленная усталостью и луной, Неттл слишком поздно заметила ловушку. Она не видела, что две лодки, уподобившись бревнам, ждут ее в камышах слева и справа от протоки. Даже когда люди в них встали и схватили суденышко Неттл за жемчужные борта, она не сразу поняла, что происходит. Неттл была настолько не готова к встрече с ними, что сперва не поверила в их существование.

– Нет! – Слишком поздно она сообразила, что ей подрезали крылья. Весло вырвали у нее из рук. – Нет!

В ужасе она обернулась и посмотрела туда, откуда приплыла. А там яростно дрожали и метались камыши, пропуская через себя что-то огромное, темное, ростом выше человеческого, с широко распахнутыми крыльями. И когда из серого леса выскочил гигантский черный Лебедь, по-змеиному изогнув шею, Неттл закричала. Растрепанные перья Лебедя были липкими и грязными. А луна отражалась в его человеческих глазах.

Лебедь увидел Неттл и поплыл к ней с неуклюжей грацией раненого зверя, пятная сломанные камыши темно-красным. В бледных, словно детских руках Лебедь держал извивающееся существо, под тонкой кожей которого синели вены. Голова существа безвольно болталась, а выпученные глаза прятались под розовыми веками.

– Возьми. – Лебедь настойчиво протянул существо Неттл. Глаза его блестели и своим отчаянием сводили с ума.

Неттл закричала и забилась, когда один из мужчин, остановивших жемчужную лодку, схватил ее. Только через несколько секунд она поняла: он что-то ей говорит. Вот только сквозь шум ветра и крики Лебедя сложно было разобрать, что именно. А потом Неттл вспомнила, где она – и почему здесь оказалась. Поэтому она закрыла глаза, сжала зубы и заставила себя слушать.

Келлен проснулся от холода. Нет, одеяла на этот раз не распались на нити, но спина Неттл, вопреки обыкновению, не грела его спину. Он сел, осоловело моргая. Свет, просачивающийся в щели вокруг двери, подсказывал, что ночь подходила к концу. В полумраке комнаты Келлен разглядел, что Линнет мирно спит в своей кровати. Простыню и пол рядом с ней усеивали каменные чешуйки. А вот Неттл нигде не было видно. У Келлена упало сердце, когда он вспомнил их последний разговор.