Чтение онлайн

Паукан обнял игрушку. Он намекал, что теперь они неразлучны. Горшок был отвоеван. Внезапно игра прекратилась.

Принц застыл в позе философа. Мне показалось, что сейчас родится новая теорема, поэма или научный трактат. Что сейчас решается судьба всего мира. Он вцепился в ножку кровати. Чтобы не унесло. Чтобы тверже стоять на ногах в этот ответственный момент.

Но опытную няню не обманешь. Опомнившись, я подхватила его на руки и понесла на горшок.

До горшка остались жалкие десять сантиметров. Маленький бомбардировщик сбросил снаряды. Юный артиллерист ударил по своим. Три ракеты — три цели. Подол, правая нога, левая нога.

Сделав свои грязные делишки, паукан, снова принялся играть. Няня убрала последствия артиллеристского налета. Разминировала окрестности.

И приготовилась показывать на примере, что нужно делать с горшком.

Можно сколько угодно говорить ребенку, как нужно поступать. Ему все равно. Он видит то, что делаете вы, и повторяет.

Вспомнив юность, няня задрала юбку. Она присела в позе курицы над горшком и выдала задорное: «А-а!». Потом над горшком трясли игрушку. Но маленький принц упорно не желал гадить в лучшего друга.

— А-а! — заманчиво заявляла я, виляя попой над горшком. — А-а! Смотри, что я делаю!

Стало понятно, что скоро я накачаю себе отличные мышцы. Еще бы! Уже десятое приседание за день!

— А-а! — задорно трясла я попой над горшком.

Дверь внезапно открылась. На меня смотрело его величество.

Может, он пришел ко мне по особо важному делу. Возможно, он хотел сказать мне что-то очень важное. Но вдруг забыл.

Его взгляд скользнул по мне, а потом упал на игрушку. Глаза вспыхнули. Гневный взгляд смотрел на меня в упор.

— Я очень терпелив, — послышался голос. — Я предупреждал. Никаких игрушек. То есть, мои приказы для тебя ничего не значат?

Я была уверена, что он не придет. В прошлый раз мы расстались на ноте: «Чем дальше, тем роднее». И я не рассчитывала застать его на пороге комнаты.

— Ваше величество, — вздохнула я. — Это — не игрушка. Это — учебное пособие. Оно необходимо в воспитательных целях.

— И в каких же? — усмехнулось его величество. В голосе чувствовался холод и мрак.

— Понимаете, — я нервно облизала губы. — Мы плохо едим кашу. И игрушка… простите, учебное пособие необходимо для улучшения аппетита!

— Хочу знать, как именно? Я даже готов посмотреть, — на меня смотрели взглядом: «Я жду!».

Осторожно отловив паукана, я посадила его на пол. Игрушку я посадила рядом. Огромная миска каши встала между ними. Я достала вторую деревянную ложку и наполнила ее кашей.

Надеюсь, он не видит, как дрожат мои руки? Наполнив ложку кашей, я понесла ее к наследнику. Тот категорически отказался ее есть.

Я понесла эту ложку в сторону игрушки. «Не-а!», — выдала игрушка моим голосом. И даже помотала головой для убедительности.

Осмотревшись по сторонам, я как врезала ей ложкой с кашей промеж пуговок. Потом пристукнула по голове. Каша разлетелась. Но мне показалось мало. Ложка тюкала по голове игрушку так, что игрушка завалилась на пол.

— Кхе! — почти одновременно выдали отец и сын.

Сделав глубокий вздох, я набрала новую ложку каши. Стоило поднести ее к открытому от изумления рту принца, как ее тут же съели. Где-то в принце проснулась крупорушка. И немного пылесос. Ложку ловили на подлете. Чавкали кашей со зверским аппетитом. При этом косились на павшего товарища.

— Вот, — развела руками я, подарив его величеству гаденькую улыбку. — Вы же запретили наказывать принца.

Риордан смотрел на то, как сын вылизывает тарелку и косится на несчастного друга.

— Я только одного не понимаю, — внезапно выдал Риордан. — Зачем все так усложнять. Ты делаешь из работы няней целую трагедию. Все намного проще.

— Ах? Проще? — обиделась во мне няня.

— Править государством, заниматься документами — это намного сложнее. Я понимаю, что каждая кухарка знает, как лучше править государством, — пояснили мне, как ребенку. — Твоя задача просто следить за ребенком. И соблюдать простые правила. Что может быть тут сложного? Это просто! Просто следить. И не надо делать из этого трагедию!

— Просто, значит, — я шумно втянула в себя воздух. И тут же свирепо выдохнула. — Давайте поменяемся. На час.

— Нет, — Риордан качнул головой. — Не хватало мне еще кухарки у власти.

— Что значит «нет»? — нервно сглотнула я. — Это же просто! Просто посидите. Отдохнете от важных государственных дел. Представите, что вы — няня! Обычная няня! А я, так и быть, попробую почувствовать себя глупой кухаркой. Или слово короля нынче обесценилось?

Его величество немного подумал. Посмотрел на меня. И улыбнулся.

— Хорошо. На один час. Серьезных решений ты принимать, разумеется, не будешь. Тебе дадут документы. Попробуешь просто хотя бы прочитать их, — неожиданно согласился Риордан.

Он посмотрел на меня с чувством собственного превосходства.

— На один час, — согласилась я. — Я вам доверяю ребенка. Серьезных решений типа покормить, спать уложить, вы принимать, разумеется, не будете. Попробуете просто посидеть с ним часик.

Меня отконвоировали в королевский кабинет. На столе лежали горы бумаг. Надо мной поставили лысоватого слугу. Он закатил глаза и пробурчал что-то вроде: «Каждая кухарка свой нос сует…».

Я взяла первую бумагу, видя расчеты. Ага! Местный дебет с кредитом. Так… Поняла…

Почесав нос пером, я принялась пересчитывать. Слуга рядом кряхтел, словно рожает. Лазить по ящикам мне строжайше запретили. Но бумагу с пером выдали в избытке.

Час пролетел незаметно. Я скрипела пером, вспоминая действия в столбик.

Закусив губу, я смотрела на свой результат. Потом на предоставленную отчетность. Ну что сказать? Поздравляю! У нас некислая недостача!

Перепроверив еще раз, я поняла, что мои расчеты верны. Я посмотрела на часы. Время вышло. Пора узнать, как обстоят дела у счастливого отца!

Не сомневаюсь, что он имеет блестящее образование. Уверена, что знает несколько языков, как положено монарху. Вероятно, он отличный бухгалтер, экономист, менеджер, целитель, воин и так далее. Но чего стоит твое образование, когда ребенок не хочет ложиться спать?

Можешь засунуть свои дипломы обратно в шкаф, когда ребенок начинает капризничать. Здесь нужно высшее экстрасенсорное образование. И многолетняя практика.