Чтение онлайн

— Да, я знаю этого человека, — произношу ровным голосом и отворачиваюсь, всем видом показывая, что я не намерена вести с ним задушевную беседу.

Хотя… какая, блин, задушевная беседа? О чём я? Нам двоим даже говорить не о чем.

Уверена, останься мы одни, разговор бы у нас не склеился.

Неожиданно в кабинете открывается проход, о существовании которого я бы даже не узнала — не откройся он в моём присутствии, и внутрь помещения входит пожилой мужчина лет шестидесяти с волевыми чертами лица и цепким взглядом умных глаз, одетый в дорогой, но очень простой — почти домашний костюм.

— Рэн! Я ждал тебя раньше, — восклицает он, заметив Охотника, — позже поговорим; сейчас иди на Совет и говори от моего лица: они все уже ждут, — и мужчина направляется к нам…

— Ваше Величество, — склонив голову, произносит Охотник, — они ждут вас, а не меня.

— Ну, что ж поделать? Не могу же я разделиться на несколько частей? Я бы мог отправить вместо себя Ван-Цзы, но он тоже занят. И, кажется, не спал уже несколько месяцев — если не полгода?.. — потягивает мужчина, названный Его Величеством, переводя взгляд на доверенного императора.

— Этой ночью я отлично выспался на скамейке в экипаже, — склонив голову, отвечает господин Ван-Цзы.

— Ну, хоть кто-то из нас спит, — радуется за подданного… император?.. — Иди, Рэн. Наш разговор подождет, — торопит он Охотника и всем телом разворачивается к нам, — Итак, графиня Дайго, если я не ошибаюсь?

Замечаю, как Охотник бросает на меня взгляд, а затем исчезает в том же проходе, откуда появился правитель империи… Чего это он?.. Ну, да не суть.

— Ваше Величество, — склоняю голову, возвращая всё своё внимание самому странному правителю из всех виденных мною вживую.

Ну, да, он такой один.

— Ваш покойный супруг был мне хорошим другом, потому я не мог отказать вам в возможности развода, — решает не лить воду император, а перейти к самой сути, — но слух о вашем нраве наделал много шуму и стал главной темой для обсуждения во всей империи…

— Мне жаль, что я доставила вам хлопот, — вновь склоняю голову, принимая этот укор.

— Да, бросьте, — отмахивается император, — мне весело. Давно всех так не трясло от возмущения. Вы оказали мне услугу, перетянув всё внимание на себя.

Смотрю на этого человека во все глаза и не понимаю — мне улыбаться или извиняться?..

В очередной раз.

— Боюсь, вскоре я вновь вынуждена буду оказаться в центре скандала, — произношу, осторожно прощупывая почву.

— Ваш телохранитель, — отворачивая голову, протягивает император, блистая своей осведомленностью.

— Он осужден за то, чего не совершал, — мягко поясняю на всякий случай.

— Графиня Дайго, вы всерьёз нацелены развалить паучьи земли или просто не понимаете, что делаете? — спрашивает император, припечатав меня совершенно серьёзным взглядом.

— Я никому не хочу навредить, — заверяю искренно.

— Но вы непременно навредите, — четко произносит император, — и не только себе и этому вашему Ха Ру, но и своим людям. И даже мне. Вы так этого хотите?

— Ни в коем случае, ваше величество, — низко опускаю голову, ощутив, как напряглась атмосфера в кабинете.

— Тогда оставьте в покое заключенного и занимайтесь тем, чем положено заниматься молодой графине, — спокойно произносит император.

— Восстановлением порядка в паучьих землях? — уточняю, так и не подняв головы.

— Поиском супруга, — убивает меня правитель империи.

И этот туда же!

— У меня есть для вас пара кандидатов на примете, — продолжает сваха с самым высоким статусом в этом мире.

— Ваше величество… — протягиваю аккуратно, надеясь его остановить.

— Графиня, я не буду скрывать — мне нужна ваша сила, — перебивает меня император, — но я не буду полагаться на неё, я даже не буду иметь её в виду, пока вы не докажете свою адекватность и способность идти на уступки в поиске компромисса. Вас уничтожат сразу же, как только вы заявите о своём желании сражаться за своего телохранителя. И вместе с вами мы потеряем не только дар священного животного, но и стратегически важную территорию графства. И если первое весьма меня опечалит, то второе уже сейчас вызывает во мне злость и раздражение. Неужели вы не понимаете, что тот человек, что сейчас сидит в темнице, сам подписал свой смертный приговор, когда подтвердил факт поджога места, полного улик?

Глубоко вздыхаю и прикрываю глаза, пытаясь успокоить своё сердцебиение.

Конечно, понимаю. И понимаю, что он сделал это с полным осознанием того, что последует дальше. Он даже во время нашего свидания в темнице настаивал на том, что…

Кладу ладонь на грудь и смотрю вперёд изумленным взором.

Какая темница? Какое свидание? О чём это я?..

— Графиня? — господин Ван-Цзы пытается привлечь моё внимание, но я настолько поражена, что не сразу возвращаюсь в реальность.

Что со мной творится? Откуда берутся эти знания и эти эмоции?..

— Вы, правда, не понимаете? — с легким удивлением переспрашивает император, когда пауза после его вопроса затягивается…

— Я всё понимаю, ваше величество. Вы правы, он подписал себе смертный приговор, когда сознался в содеянном. Он подписал его даже раньше — когда поджег сарай. Я с этим не спорю. Но почему никто во всей империи не хочет задать самый простой вопрос: почему он это сделал?

…

После очередной паузы поднимаю взгляд на императора, и мне становится ясно, как день: ответ на этот вопрос ему известен. То есть… Действительно известен!

…

И как мне это понимать?!

— Графиня Дайго, вы в моём доме гостья, да и ваш первый супруг был мне близким другом и верным соратником — поэтому я не стану сейчас обращать внимание на вашу откровенную претензию в мой адрес… — протягивает правитель империи, вынуждая меня напряженно застыть от его холодного тона, — но позволю себе посоветовать впредь воздержаться от риторических вопросов, бросающих тень на правосудие Империи Рассвета.

— Прошу прощения, ваше величество, — отзываюсь едва слышно; непроизвольно сжимаю ладони в кулаки, ощущая опасность.

— Идите и отдохните. Долгая дорога вымотала вас, — кивая в сторону выхода, произносит император.

— Вы правы, — склоняюсь и иду, куда указано.

Сердце бухает так, что мешает думать; нервы настолько натянуты, что я не вижу ничего по пути обратно.

Облегченно выдохнуть у меня получается лишь тогда, когда я переступаю порог своих покоев…

С императором не поспоришь.

Он не говорил этого вслух, но явно дал понять, что не позволит мне совершить ошибку. Это пугает.