Паук
Шрифт:
Меня вывели по коридорам незнакомого здания на улицу. Скорее всего, это было недостроенное место для досуга, потому что, кроме нас, на территории никого не было. Ехать мне предстояло в отдельной машине, судя по тому, что Арбатова там не оказалось. И, несмотря на измождение и туман в голове, за всю дорогу я ни разу не сомкнула глаз.
Обо мне действительно позаботились. Лысый мужчина бандитского вида, с которым мы уже встречались, проводил меня до самой двери, где я и отдала пальто, а взамен получила свои вещи. Арбатовский помощник проследил, чтобы я зашла в квартиру, и, только когда щелкнул замок, покинул лестничную площадку.
Прислонившись спиной к двери, я некоторое время отрешенным взглядом гипнотизировала темноту. В груди собрался такой ураган из смешанных чувств, что и не разобрать чего больше.
Свет я так и не включила. К тому же за окнами уже начинало светать. Перешагнула через пальто и сумку, которые бросила не глядя, и направилась в ванную. Прямо в мокрой одежде залезла под горячий душ и стояла там, пока кожа совсем не опрела. Ни о чем не думала. И не чувствовала ничего. Впала в какое-то отстраненное состояние и делала только то, что в данный момент было необходимо организму. Согреться и отдохнуть.
Я легла в постель, даже не зашторивая окна, через которые в комнату уже заходил уверенный рассвет. Легла на бок, свернулась под одеялом и мгновенно уснула. Надеялась, что как минимум на сутки, но слишком скоро проснулась от того, что в животе собрался дискомфорт и кислота подступила к горлу. Еле успела добежать до туалета, прежде чем меня вывернуло наизнанку.
Судя по времени, я проспала от силы два часа, прежде чем меня нагнало похмелье. Невыносимая головная боль, сухость во рту и гадкое чувство не проходящей тошноты. Почти весь день я валялась пластом на кровати, беспорядочно проваливаясь в сон, или бежала блевать. А еще мучилась от воспоминаний… Все, что произошло ночью, сейчас воспринималось мною гораздо острее.
Господи, о чем я только думала, когда звонила ему?! Идиотка! О чем я думала, когда вообще искала встречу с таким человеком?!
Страх забрался глубоко и основательно поселился в сознании. Меня прямо передергивало от навязчивых картин того, что происходило в бассейне. Как Арбатов отталкивал меня, какие слова говорил. Леденящая дрожь проходила под кожей и парализовывала нервные окончания. Он не просто наказал меня за пьяную глупость, он дал в полной мере осознать, с кем я связалась!
Жестокий, хладнокровный человек, который не оставляет без расчета ни одного небрежного шага в свою сторону.
Мамочки, что же мне делать?!
Истерика потихоньку отравляла разум. Я чувствовала себя скулящей собакой, которая покусала собственный хвост. А что я ему наговорила в конце?! Только в этом состоянии, на грани отчаяния, я могла вывалить такое, ничего не скрывая и не думая об осторожности. А теперь давилась от стыда. Как будто не просто разделась, а вытащила душу на растерзание! И сейчас до дрожи боялась последствий за каждое слово…
Вдруг я сделала только хуже?! Вдруг я не пытаюсь помочь Мишке, а только глубже рою яму себе и ему?!
Эти мысли сводили с ума. Сдавливали грудь до хруста и кидали меня из одного состояния в другое. Я даже телефон боялась включать, настолько переживала увидеть звонок от этого бандита. Выдержу ли я еще хотя бы один раунд?!
Но все же я вовремя вспомнила о Насте, которая, должно быть, с ума сходила от неизвестности. Так что пришлось плестись за зарядкой и включать гаджет. Внутри все замерло, когда дисплей загорелся, но, к счастью, никаких лишних уведомлений я так и не дождалась. Только несколько пропущенных звонков и беспокойных сообщений от подруги, которая здорово испугалась, потеряв меня.
Я не стала откладывать и сразу позвонила ей. По голосу поняла, что Насте сейчас не легче, чем мне – она так же тяжело отходила от вчерашнего вечера. Конечно, я ничего не рассказала подруге. Соврала, что неожиданно приехал папа, а до нее я не смогла дозвониться. И Настя мне почти поверила, учитывая то, что папа не стал бы оставлять маму без присмотра. Но, видимо, она была не в том состоянии, чтобы допытываться.
Вечер я встретила в постели с травяным чаем за просмотром любимого фильма на старом ноутбуке. То и дело нервно поглядывала на телефон, но он так и пролежал неподвижно. Сегодня меня оставили в покое.
Никаких звонков не было и на следующий день, но это ничуть не ослабило мою нервозность. На работе я ходила дёрганая, и каждый раз сердце замирало от страха, стоило взять телефон в руки. Наверное, поэтому я поехала вечером к родителям и осталась ночевать у них. На следующий день тоже.
Они жили на другом конце города, но я упорно рвалась в родное гнездо, как заблудший птенец жаждет отогреться. Помогала папе: готовила, убирала, занималась упражнениями с мамой, которая начала потихоньку говорить, и старалась не накручивать себя из-за того, что иногда она как будто пропадала. Неизвестно было, сколько процентов мозга пострадало после приступа, но я верила, что она восстановится. Просто обязана была верить и поддерживать настрой папы, которому приходилось тяжелее всех.
С родителями я чувствовала себя спокойнее. И пусть это была лишь иллюзия безопасности, я нуждалась в этой спасительной энергии, чтобы передохнуть и хоть чуть-чуть отвлечься от неспокойных мыслей о будущем.
Боже, хоть бы он вообще забыл обо мне! Самой бы все забыть как страшный сон…
Папа не мог не заметить перемен в моем поведении. Не раз пытался узнать, что происходит с дочкой, но я лишь широко улыбалась, махала рукой и беспечно говорила: «Пройдет». На работе клиенты достали. Соскучилась сильно. С подругой поссорилась… Все, что угодно, только бы успокоить его сердце.
Много правды я проглатывала с комком в горле. Я вообще в последнее время слишком много врала. Уже просто вошло в привычку.
Сегодня я не поехала к родителям. Слишком устала после смены, да и решила, что долго прятаться для меня непозволительная роскошь. Так или иначе, сохранять «покер фейс» мне не удавалось, а создавать лишний повод для беспокойства родителям совсем ни к чему.
Телефон я достала, только когда добралась домой. И так получилось, что уже в постели увидела несколько пропущенных от Насти, которая звонила мне еще днем.
– Алло, – она ответила мгновенно.
– Привет. Извини, я на работе была, телефон в сумке пролежал и…
– Ничего, Кать, – мрачным тоном перебила подруга, и меня это сразу смутило.
– Эй, что-то случилось?
– Да, – ответила она отстраненно. – Я… просто не знаю, с кем еще могу поговорить об этом.
В трубке повисла тишина, как будто подруга собиралась с духом.
– Насть? Не пугай меня так…
– Я беременна, Кать.
Не знаю, сколько мы молчали, переваривая момент, прежде чем из меня вырвалось: