Пауки
Шрифт:
Сегодня в Израиле еврейская женщина брала реванш.
—Ладно, бывай…
Старшая по подъезду Шарон звонила мне редко и всегда по делу. На этот раз она попросила меня подняться к ней на четвертый.
— Если можешь — сейчас!
— Иду.
У Шарон была огромная чистая квартира с интересными акварелями, которые встречали пришедшего уже в большой светлой прихожей. Шарон улыбнулась мне чуть печальней обычного:
—Ти? Кафе?
Я отказался от чая и от кофе. Она снова заговорила со мной очень медленно, пользуясь общеизвестными существительными и глаголами в неопределенной форме.
«Один кофе и один булка…»
Она не возвратилась к нашему предыдущему разговору, чего я в глубине души боялся. Я тоже молчал о происшедшем. Перемежая свой рассказ светлыми, немного грустными улыбками, Шарон коротко поведала о спокойствии, царящем в нашем подъезде…
«Нет наркоманов, нет сумасшедших… Одна соседка немного „ку-ку“… Тебе известно».
Она имела в виду соседку снизу. В конфликте с марокканкой она держала мою сторону.
—Однако… Сегодня. Двое. Русим…
«Русские!»
—Высокие… — Она протянула руку насколько могла высоко и не согнула ладонь. — Сильные… Мафия русит…
Она сочувственно поглядела на меня. Я был ей симпатичен, потому что не выбрасывал пакеты с мусором из окна, а относил к мусорному контейнеру и всегда завязывал узлом прежде, чем погрузить в его темный, дурно пахнущий трюм.
—Они спросили: «Есть мужчина ми Русия?»
«Из России».
—Да… Я думала, им нужен господин Влад… — Она сделала осуждающую гримаску.
Я ждал. Она покачала головкой:
—Им не нужен господин Влад. Они не пошли к нему. Им был нужен ты… Все их интересовало. Я спрашивала, что ему передать. Они говорили: «Ничего не надо! Мы позвоним…» Я спросила: «Откуда вы?» Они ответили: «С о н и а!»
«С парохода! С парома! Из Одессы через Кипр?!» Я не знал, о ком думать.
Шарон в последний раз улыбнулась своей грустной улыбкой.
Следующий звонок был не телефонный. Мне позвонили в дверь. «Началось…»
—Это Рут с четвертого этажа…
Я приоткрыл дверь, держась сбоку:
— Да, Рут. Заходи.
— Я на минутку.
Холодная, зеленоглазая, она остановилась в прихожей.
«Вся в металле! Интересно: как у нее с мужиками? Это должно быть похоже на совокупление электропоездов».
Рут взяла быка за рога.
— Я тогда случайно прочла записку, которую тебе написали. Я не собиралась. Думала, просто картонка.
— Не обращай внимания, Рут!
— Может, тебе переехать? От тебя они теперь не отстанут.
Это было трогательно. Рут продолжила:
— В Неве-Якове можно дешево снять квартиру. Это недалеко. Всего сорок минут на автобусе. Ни одна собака тебя не найдет.
— Ты думаешь? — Мне просто надо было что-то сказать.
—Конечно! Или возьми Бейт-Шемеш!
Я засмеялся, чтобы ее успокоить:
—Это игра, Рут! Ты думала, правда? Венгер меня не застал, вот и оставил писульку…
Она пожала плечами:
—А это?
Протянула газету. Заголовок гласил:
«СНОВА РУССКАЯ МАФИЯ! ВЗРЫВ В ПУБЛИЧНОМ ДОМЕ! К СЧАСТЬЮ, НИКТО СЕРЬЕЗНОНЕ ПОСТРАДАЛ. ЗАДЕРЖАННЫХ ДОПРАШИВАЕТ ПОЛИЦИЯ!»
Заметка была написана в язвительном стиле: «Со звоном повылетали на рассвете стекла из некоторых окон на всех четырех этажах дома, который раз уже пострадал от взрыва. В то памятное утро пару лет назад кто-то прикрепил пакет со взрывчаткой к днищу „даяцу“, на которой прибыл тогда член влиятельного в Израиле семейства мафиози. Двор дома явно привлекает криминальный мир. Сегодня объектом покушения стал подпольный публичный дом, персонал которого прибыл из стран СНГ через Германию…»
Я быстро проглядывал сообщение.
«Следствие пока не установило личности виновных — слишком много кандидатов… Вероятнее всего, это кто-то из конкурентов по „бизнесу“. Потерпевшей — г-же Вэред (82 года), откликавшейся на имя Хэдли и кличку Графиня, приписывают заведование тайным борделем…»
Автором корреспонденции была женщина, отсюда ее особенно безжалостное отношение к героине.
«Г-жа Вэред вместе со своим другом Генрихом (34 года) не находилась в доме в момент взрыва. Она намерена подать в суд на газовую компанию „Амисрагаз“. „У меня нет ни врагов, ни конкурентов. Но если это нападение и в этом государстве есть полиция, пусть она отыщет и предаст суду виновных…“ — заявила Графиня с неподражаемым ханжеством».
—Можешь оставить газету… — любезно разрешила Рут, заметив мой неприкрытый интерес. — Бросишь потом в мой почтовый ящик…
Я вернулся в квартиру, словно почувствовав, что мне сейчас позвонят.
—Алло!..
Я узнал голос Захарии — офицера безопасности из пункта проката автомашин в Холоне. Белокожего, похожего на Александра Калягина…
По короткой паузе я догадался, что он сделал затяжку. Я уже не представлял его без сигареты в пухлой ручке.
—Сейчас ко мне приходили из миштары…
На месте полиции я бы всегда ставил на кнопку телефон человека, которому она наносила визит. Представляю, какую бездну информации содержал первый же телефонный звонок после ее ухода. Взять хотя бы этот.
— Они нашли машину?
— Да. Брошена. Пуста. Магнитофон вывернут.
— И что?
— Просто сообщили.
— В «судзуки» обнаружили что-нибудь?
—Ничего. Махровая простыня между сиденьями…
— У них возникли вопросы?
— Сказали только, где я могу ее взять. Машина оказалась в Ришон ле-Ционе.
Я не представлял, где это.
— Рядом. Пять километров…
— Известно, кто ее нашел?
— Какой-то мужик из дома поблизости. Русский, кстати.
—Машина сейчас у тебя?
— На месте. Я за ней поеду.
— Ты на своей?
— Автобусом. Машину взял сын…
Он продолжал невозмутимо курить. Может, провел гладкой ладошкой по лицу.
—Как скоро?
—Только поброюсь…
Знакомое словечко…
«Белоруссия, сябры…»
Я проучился год в средней школе милиции в Могилеве. Знал спокойный темп той жизни.
—Я с тобой. Где встречаемся?
Он подумал:
—Давай на автобусной станции в Ришон ле-Цион. У кассы. Там трудно разминуться…
После разгрома крыши активность служащих банка «Независимость» заметно пошла на убыль. Миф — будто стоит платить служащим приличную зарплату или поставить заработок в зависимость от успехов фирмы, как они от этого автоматически начнут активнее трудиться, — пока еще не изжил себя. Некоторые прекращали шевелиться сразу же, получив первые большие деньги. Всем известно: «От работы кони дохнут!» Кроме хозяина, редко кто согласен упираться рогом, уродоваться, горбатиться, ишачить, костоломить…