Паулина
Шрифт:
Спустившись на нижний этаж, я заметил, что теперь саркофаг находится выше нас, и чтобы разглядеть его, нужно поднять голову. Нижний уровень впечатлил ещё больше: это большая статуя Наполеона, держащего корону. Очень мощно. Мы с Паулиной напоминали первооткрывателя знаменитой могилы фараона и его помощника.
Это что-то типа катакомб, где на стене висят таблички с именами погибших солдат. Думаю, каждый посетитель этой части собора испытывает уважение к солдатам, отдавшим свою жизнь на поле битвы. Несмотря на то, что Бонапарт пошёл против моей Родины, отвага и мужество этих людей на поле боя достойны вечной памяти.
Я не стал спрашивать про её отношение к этому человеку, так как это может испортить тот идеальный образ, который я вижу.
– Будоражит воображение, да? – всё ещё шёпотом произнесла она, будто громкий голос может разбудить покоившихся.
– У меня нет слов!
Осмотрев всё полностью, вернулись к входу.
Наверно, как и на всех, «Дом инвалидов» произвёл очень глубокое впечатление.
– Спасибо большое! – поблагодарил я от души, когда мы были на улице.
– За что?
– За твоё желание показать мне всё это. «Дом инвалидов» меня потряс.
– Надеюсь, ты не обидишься, если мы не пойдём в музей, который тут есть?
– Ни капельки.
Она улыбнулась, а я и вправду не очень хотел осматривать военную экспозицию.
– Тогда, с твоего позволения, хочу исправить одну несправедливость, которая случилось много лет назад.
«Ох уж эти интриги!»
Довольно быстро мы доехали до Эйфелевой башни.
Воспоминания, словно мощная океанская волна, захлестнули меня. Мама, папа и я 12 лет назад. Словно это было вчера.
– Паулина? – не понимая её замысла, воскликнул я, когда мы стояли на смотровой площадке, где была целая армия желающих сфотографировать башню.
– Ты знаешь, иногда, чтобы дойти до конца, нужно вернуться в самое начало.
– Ну да. С этого всё и началось.
– Не будем тратить время, Максим. Мне есть что тебе показать.
И она пошла по ступенькам вниз на тротуар, ведущей к башне. У неё уверенная походка, и эта девушка точно знает, чего хочет. Ну и, конечно, она ловит на себе восхищённые взгляды, на которые, к счастью, не отвечает. Кажется, ей просто плевать на парней, которые не могут оторвать от неё взгляда. Это, разумеется, мне льстило. А ещё приятно, что она переглядывается только со мной.
Мы снова тут. У начала истории. Очередь, к слову, такая же большая. Всё так же много людей.
– Нам сюда! – подошла она к очереди поменьше, которая и двигалась быстрее.
«За 12 лет кассиры ускорились! Класс!»
Снова платила она, и меня это задевает всё сильнее и сильнее. Можно пользоваться человеческой добротой и его отзывчивостью, но нельзя переходить какие-то границы… Сложность в том, что я понятия не имею, как решить эту проблему. Поэтому продолжаю испытывать бешеную неловкость. В этот раз решил не покупать банан за два евро, а стоять, как солдат, до победного конца. Наша очередь подошла довольно скоро.
– Надеюсь, тебе понравится! – сказала Паулина, когда мы зашли в противоположный вход. Точно так же, как и в прошлый раз, вижу лифт и много желающих на нём подняться.
Меня не покидало ощущение, что я родом из этой страны, что я читаю любимый роман спустя годы и годы, когда открывается новое, то, чего раньше не заметил.
– Пока не догадываюсь, что ты хочешь показать, – честно признался я, и получил в ответ загадочную улыбку.
Нас впустили во вторую волну и, хотя было тесновато, а от мужчины стоящим за мной, пахло луком, я, как ребёнок, был в предвкушении чуда. Двери открылись, и вот мы на вершине Олимпа. Паулина действительно смогла меня удивить. Даже больше. Как тонко подметила она про исправление ошибки. Ведь именно здесь мой покойный отец хотел оказаться 12 лет назад.
Со стороны я похож на японца, который только что узнал самую главную тайну жизни и сейчас восхищается на родном языке. Эмоции переполняют.
– Добро пожаловать на вершину Эйфелевой башни, путешественник! – торжественно заявила она. Люди даже обернулись, думая, что на третьем этаже работает гид.
Рот у меня открыт, и теперь я напоминаю не японца, а парализованного.
Третий этаж – это квадратная зона, в разы меньше второго этажа: башня к вершине сужается. Зато слова, запомнившиеся в детства, были верны. С вершины Париж действительно выглядит как разрезанный арбуз.
– Здесь можно фотографировать? – вкрадчиво спросил я.
– Разумеется!
Мне не нужно повторять дважды. Надеюсь, у старенького айфона хватит памяти, ведь я планирую снимать всё подряд! Подойдя к ограждению, я положил палец на кнопку и щёлкал без перерыва.
– Дай-ка мне! – попросила она телефон, и я послушался. – Улыбнись, что ли…
«А-а-а, меня фотографируют!»
Старясь улыбаться естественно, а не так, словно меня бьют электрошокером, улыбнулся во всё лицо. Сделав несколько снимков, она вернула телефон. К этому моменту вау-эффект прошёл, и я вернулся в нормальное состояние. К счастью, она не торопила, покорно шла за мной, пока я смотрел то на восковые фигуры за стеклом, то на красоту Парижа с высоты птичьего полёта.
Отсюда прекрасно видно всю искусную работу барона Османа, который помог Парижу стать изысканным и утончённым. Больше всего поражает идеальное деление улиц и их длина.
«Что бы сейчас сказали противники Эйфелевой башни, видя, как много людей со всего мира стремятся попасть на неё?»
– И снова тебе низкий поклон! – радостно произнёс я.
– Теперь маленькая несправедливость исправлена! – с гордостью и достоинством отозвалась она.
– Я могу со спокойной душой отправляться в Москву.
– Не так быстро, Флеш. Мне есть чем ещё тебя удивить.
На этой фразе я перестал ломать себе голову, вспоминая, какие ещё достопримечательности мы не посещали. Думай – не думай, она всё равно удивит. Была абсолютная уверенность, что сейчас мы спустимся, и путешествие продолжится, как только сядем в отполированную до блеска машину. Но нет. Неожиданно для меня мы оказались перед вывеской «Жюль Верн». Так называется довольно дорогой ресторан, расположенный на втором этаже Эйфелевой башни.