Чтение онлайн

— Это ощущение обманчиво, — сказал Измаил. — Первые трое суток вам не нужна кровь человека, потому что пока еще она есть в вас самих. Но скоро вы познаете голод. А первое кормление всегда немного… грязное.

— Что значит «грязное»? — быстро спросила Ева. Спросила так, будто боялась передумать и не захотеть знать ответ.

— У первого кормления две главные опасности: во-первых, пробудившийся голод трудно контролировать. Во время кормления новообращенные нередко убивают доноров. Во-вторых, в этот момент у каждого проявляется его суть.

— В смысле «суть»? — не понял Илья. — Характер, что ли?

— Сутью мы называем особое умение, талант или, если хочешь, — улыбнулся Измаил, — силу манипулировать и изменять свою ауру, что индивидуальна для каждого вампира.

— «Ауру»? — недоверчиво ухмыльнулся Илья. — Что еще за аура?

— Биополе или энергетическая оболочка твоего тела, — без доли юмора объяснил Измаил. — Неважно как ты это назовешь, но это энергия вокруг твоего тела. Первое кормление провоцирует эту энергию как можно ярче проявить себя.

— Например? — в голосе Исаии сквозило недоверие.

— У одних проявляется суть пироманта — управление огнем. У других это телекинез — движение предметов силой мысли; у кого-то сильный гипноз.

— А чем владеешь ты? — пожалуй, слишком заинтересованно спросил Исаия. Измаил ответил ему пустым взглядом.

— О таких вещах не принято спрашивать, и сами не распространяйтесь о своих.

— Почему у них клыки и сверху, и снизу? — задала Ева свой вопрос. Происходящее все меньше походило на реальность, и нервничающая девочка сосредоточилась на чем-то более материальном, что сама трогала и в чем была уверена.

— Ах, да, — моргнув, Измаил вышел из своего застывшего состояния, на лице вновь появилась легкая, полубезумная улыбка: — Моя дорогая девочка, позволь тебя поздравить. Суть Исаии и Илии видна невооруженным взглядом безо всякого кормления.

— В смысле?

— Тебе удалось создать оборотней, — развел руками Измаил.

Ева заморгала. Оглянулась на Илью, на Исаию. Снова повернулась к Измаилу. Открыла рот, чтобы что-то сказать и не смогла. Прокашлялась и попробовала опять:

— Что ты имеешь в виду? Разве оборотни существуют? И ты сам сказал, что Исаия с Ильей — вампиры. В этом же нет смысла.

— Пожалуйста, забудь все, что видела об оборотнях в кино, — он покачал головой. — Это сказки и не более того.

— Что же тогда реально? — спросил Исаия.

— Оборотень — всего лишь название для сути, для силы вампира. Как пиромант или телекинетик. Оборотни быстрее и физически сильнее других вампиров, все органы чувств развиты больше. Но в поведении проявляются звериные повадки, и контролируют они себя хуже, так как зверь в них воспринимает людей как пищу.

— Разве не все вампиры видят в людях пищу? — хмуро поинтересовался Илья.

— Нет.

Ева смотрела на него в ожидании продолжения, но его не последовало.

— И что, мы будем бегать под луной, выть и обрастать шерстью? — поднял бровь Илья. Если его и пугала грядущая перспектива, Ева не смогла этого разглядеть.

— Разве я не сказал вам забыть про кино? — глянул на него Измаил. — Да, когда-нибудь вы сможете принять облик своего зверя. В крайне отдаленном будущем. Изменение глаз и, возможно, ногтей — это все, на что вы можете рассчитывать в ближайшие десятилетия.

— Десятилетия, — эхом повторил Илья и обернулся к Еве с Исаией. Выражение его лица было восторженно-удивленное. — Бес-смерт-ны. Мы бессмертны!

— Вы, а не «мы», — грустно поправила его утомленная сестра. — И я дважды уже чуть не померла.

— Ты — носитель древней крови, Ева, — произнес Измаил, и то, как он это сказал, ее насторожило. Как выяснилось мгновением позже, не зря: — Время остановилось и для тебя.

— «Остановилось»?

— Ты — человек, но будешь жить вечно. Если тебя не убьют, конечно.

Внутри Евы что-то оборвалось. «Если не убьют» — в какой же мир ее так безжалостно затягивали?

— А можно объяснить понятнее?

— Здесь нет объяснения, — вновь развел руками Измаил. — Кровь Евы дает людям перерождение в вампиров, и она же защищает ее от времени. Однако, Ева все-таки человек, и смертельная рана будет смертельной.

— Ты упомянул, что мы станем ее верными псами. Это было сказано для красного словца или имелось в виду что-то более… принудительное?

Ева повернулась к Исаии:

— Что, прости?

— Мне тоже интересно, — согласился с братом Илья. — Хотя мы и так не бросим Еву.

— Вы о чем? — повысила голос Ева, когда ее вопрос проигнорировали.

— Первый или первые, кого обратит Источник, принимают на себя ответственность за его сохранность, — ровным тоном пояснил для нее Измаил и добавил, отвечая на вопрос Исаии: — Будь вы даже ее кровными врагами, обращение сделало Еву для вас смыслом жизни. Вы пойдете на все, чтобы защитить ее, на любую подлость и предательство, если оно того потребует. Отныне вы будете зависимы от нее, как парочка излишне преданных псов.

Еще на последних словах Ева соскочила с дивана и залепила Измаилу хлесткую пощечину. Вампир принял ее, хотя все понимали, что ему ничего не стоило как увернуться, так и остановить ее руку.

— Не смей, — дрожа от ярости, проговорила она, позабыв обо всех своих страхах, — Не смей так о них говорить! После того, как сам же заставил меня сделать с ними такое… не смей!

Ей хотелось наговорить проклятому кровососу еще много других слов и ударить побольнее и не раз, но подскочивший Илия заблаговременно перехватил ее руки, ласково и утешающе призывая успокоиться и не пугать бедных беззащитных вампирчиков. Шуткой он заставил ее вспомнить, в каком положении они трое находятся, и чем им может аукнуться ее вспышка праведного гнева.

— Я прошу прощения, — опустил глаза Измаил, чем ошарашил всех троих. Голос его звучал искренне, но Ева этому не верила. Как можно раскаиваться в том, что сам же хладнокровно спланировал? Она считала ответ простым: никак.

Ей очень, очень хотелось послать Измаила и вместе с братьями сбежать куда-нибудь подальше. Забыть все как страшный сон.

Но не навлекут ли они опасность на родителей и друзей? Сумеют ли разобраться, что навредит новообращенным вампирам, а что — спасет? И не попадут ли они в другом месте в руки других более жестоких вампиров?