Чтение онлайн

– Мощность бикронного излучения - 20 бикрон на кубический метр. Основные платы разрушителей продолжают фиксировать наш путь. Но центральный процессор роботов сможет считать с них информацию только тогда, когда мы выйдем в зону с излучением менее 19 бикрон на кубический метр, - пояснила Даша.

– Не может быть!
– прошептал Шестун.

Все были поражены не меньше командира. До сих пор представители Цивилизации еще ни разу не встречали в Космосе ничего и никого, что или кто могло бы управлять бикронным излучением кроме них самих. Это излучение нельзя было получить в природе - его мог создать только разум. Положение становилось слишком серьезным. Взвесив все обстоятельства, Шестун приказал остановиться.

– Как у вас дела?
– запросил командир вспомогательную экспедицию.

– Мне кажется, мы постепенно продвигаемся к вам навстречу.

– Вы помните дорогу?

– В общем-то - да.

– Приказываю возвращаться назад! Мы тоже идем назад! Постоянно следить за маяками и выходить на связь. Полная боевая готовность для разрушителей! скомандовал Шестун и, включив только волну Косовского, пояснил своему помощнику: - Здесь что-то не так. Выходим на поверхность. Придется наверху поставить пару исследовательских станций и поизучать все несколько дней. Похоже, в недрах Терры гораздо больше тайн, чем мы могли предположить.

– Согласен, командир!
– поддержал Косовский.

– В чем дело, Андрей?
– спросила встревоженная Даша, настроившись на волну командира.

Она уже и сама давно поняла, что что-то не так.

– Мы возвращаемся. Бикронное поле - нештатная ситуация. Дальше вниз не пойдем - это большой риск!
– пояснил Шестун.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ЗАПАДНЯ

(СРАЖЕНИЕ РОБОТОВ)

Заблудились? Мираж или действительность - туннель меняет структуру. Только наверх! Вторая группа почти рядом. Аппаратный зал чужой цивилизации. Ангар летающих тарелок? Тревога! Всем укрыться под тарелками! Шестирукие. Попытка контакта. Сражение. Нужно отходить! Отступление.

Назад двигались в обратном порядке. Возглавлял шествие М3. Шестун придержал Дашу рукой и пошел перед ней.

Через несколько минут ходьбы М3 остановился и доложил:

Я не знаю, куда идти. Здесь развилка сразу на четыре хода. Мы ее не проходили. Лоцманская плата не работает.

"Этого еще не хватало", - подумал Шестун и, приказав всем остановиться, пошел вперед к М3, чтобы убедиться во всем собственным глазами.

Туннель и в самом деле делился на четыре абсолютно одинаковых хода. Два из них уходили в стороны, один вверх, а последний - вниз. Это были точно такие же широкие туннели, как и тот, в котором находилась экспедиция. Тот же голубоватый пластик стен, те же, находящиеся на равном расстоянии друг от друга, светящиеся плиты, разве что пол в туннелях, которые вели вверх и вниз, был гораздо шире и там уже можно было двигаться сразу нескольким людям рядом, а не гуськом друг за другом, как это приходилось делать до сих пор. Туннели и сами отверстия можно было даже потрогать и ощутить их реальность собственными перчатками, но Шестун был готов поклясться чем угодно в том, что всего полчаса назад этой развилки не было. В смятении был и Косовский, подошедший к развилке вслед за Шестуном.

– Как думаешь, командир, что это такое?
– взволнованно спросил старший вахтенный офицер.

– Не знаю, Игорь. Но знаю точно, что это не мираж, а реальность. Лабиринт меняется. Я не знаю, как, но он изменился! И дело даже не в том, что не работают лоцманские платы у разрушителей. Даже если они заработают, мы будем знать только направление, а не путь - лабиринт стал другим и, возможно, изменится еще не раз!
– не без волнения поделился своими мыслями Шестун.

– Что будем делать?

– Только наверх! Нам надо любым способом постараться выбраться наружу. Похоже, здесь, на Терре, будет не легче, чем на Минске.

Время от времени встречались развилки на три-четыре хода и все они были открыты. Люки больше не попадались. Инженер-связист со своей группой шли где-то совсем рядом, но пока не удавалось соединиться. Постепенно пришлось сменить подъем на спуск - попадались только такие развилки, все ходы которых вели вниз. Наконец, за одним из поворотов, глазам космонавтов предстал огромный зал с полностью люминесцентным потолком.

Он был выложен из такого же пластика, но по ферме представлял собой идеальный параллелограмм шириной около ста, длиной - двухсот и высотой около двадцати метров. Посередине зала, в его дальний конец вела дорожка из металла, отливающего странным, но очень красивым изумрудным оттенком. По обе стороны от дорожки располагались длинные ряды странных, непонятных приборов с большим количеством кнопок и светящихся огоньков. Каждый прибор был похож на небольшую летающую тарелку метра три с половиной в диаметре.

– Что это - их космобаза? Ничего себе!
– восхищенно заметил Косовский.

– Это может быть чем угодно, - неопределенно откликнулся Шестун: Рассредоточиться по залу! Никому ничего не трогать! Всем специалистам провести контрольные замеры!

Члены экспедиции разбрелись по залу. М3 и М2 заблокировали оба входа, находящихся друг напротив друга. В зал выходило несколько боковых люков и, хотя они были заперты, Шестун счел за лучшее приглядывать и за ними.

Каждая тарелка в своей нижней трети также была снабжена люком, ведущим, видимо, внутрь. Но это, скорее всего, не были летательные аппараты - во всяком случае, было непонятно, как они могли стартовать. Если даже допустить, что в этом изменяющемся лабиринте мог открываться ход наверх, нельзя было понять, как тарелки стартуют - их корпуса представляли собой единое целое с протянувшимися к ним с середины зала изумрудными металлическими дорожками.

– Мощность поля - менее 20 бикрон на кубический метр, - доложила Рыбачук.

– Андрей, может, попробуем подключить к тарелке разрушителя?! Он может попытаться считать данные, - предложил Косовский.

– Хорошо, - кивнул Шестун и подозвал к одной из тарелок, расположенных в глубине зала, М2, выставив вместо него у входа Реброва и Мюррея с бикронными излучателями наготове.

М2 подошел к тарелке и положил на ее корпус руку, под которой тут же раздалось едва слышное жужжание - маленькое молеоново-алмазное сверло, несущее внутри себя тончайшие датчики считки электронной информации, начало вгрызаться в корпус тарелки. Корпус оказался сделанным из неизвестного сплава, отличающегося большой прочностью, но все же молеоново-алмазный наконечник преодолел его без особого труда. М2 закрыл глаза и неподвижно застыл в странной, вычурной позе возле тарелки. Через несколько минут он вышел из оцепенения и заговорил:

– Неизвестный код доступа. Пытаюсь напрямую связать свой центральный процессор с блоком управления объекта. Незнакомая система паролей. Разрешите прямой контакт?

Прямой контакт означал, что разрушитель попытается снять собственную защиту и виртуально слиться с электронным мозгом тарелки. Это было достаточно опасно - существовала вероятность частичной порчи вспомогательных программ разрушителя М2. Это могло произойти в том случае, если бы электронный центр тарелки обладал более мощным интеллектуальным ресурсом, нежели тройная мощь процессора разрушителя.

– Нет. Попробуй преодолеть пароли, - возразил Шестун.

– Считаю необходимым прямой контакт!
– повторил разрушитель.

– Нет. Взламывай пароли!
– командир остался непреклонным.

– Прошел первый пароль, - бесстрастно сообщил разрушитель и тут же пронзительно замигал потолок, превратившись в одну сплошную, переливающуюся всеми цветами радугу.

– Объект передает информацию о попытке взлома. Остальные пароли заблокированы, - сообщил М2.

– Всем укрыться под тарелками! Обязательно - вне прямой видимости с проходов и люков в стене! Приготовить излучатели!
– быстро скомандовал Шестун и вместе с Дашей и Косовским проскользнул под ближайшую тарелку.