Чтение онлайн

Это одна разновидность времени; это один из бесчисленных его ликов. Вот другой:

Когда Джордж открыл дверь маленькой химчистки в Эмбл-сайде и стал спускаться по ступенькам, молодой человек с худо shy;щавым, живым лицом ждал его. Снаружи темнело, начинался дождь. День был ветреным, хмурым и прекрасным, вокруг хол shy;мов пеной бурлили тучи, налетал шквалами проливной дождь. Теперь дождь полил снова, капли его мерно падали на деревен shy;скую улицу. В угасающем свете молодой человек с худощавым, живым лицом вгляделся в Джорджа и сказал:

– Добрый вечер, шэр. – Потом улыбнулся со своеобразным юмором, с умом и пониманием, улыбка на миг обнажила почер shy;невшие беззубые десны, причину его шепелявости. – Пождно вы, шэр. Я уже хотел жакрывать.

– Костюм мой уже готов?

– Да, шэр. Я дожидалша ваш.

Он придвинул по стойке аккуратно перевязанную коробку с костюмом. Джордж полез в карман за деньгами и вопросительно взглянул на него. Молодой человек сказал:

– Два фунта шешть шиллингов, шэр. Жаль, что вам пришлошь идти по такой погоде, но, – в его голосе звучал мягкий, добродушный упрек, – вы не оштавили швоего адреша, шэр. А то бы я пришлал коштюм ш рашшильным. – Он поглядел в ок shy;на на сереющий свет, а потом, недовольно покачав головой, вы shy;разительно сказал: – Шырая погода! Шырая! Жаль, шэр, что ваш приежд испорчен погодой.

– О, я ничего не имею против, – ответил Джордж, взяв ко shy;робку и собираясь уходить. – Такая погода иногда приятна, кро shy;ме того, последние две недели стояли такие прекрасные дни, что грех жаловаться. Я ожидал совершенно другого. И удивился, что погода здесь может быть такой ясной.

Молодой человек с худощавым, живым лицом неторопливо взялся тонкими пальцами за прилавок, чуть подался вперед и спросил с вызывающим, веселым любопытством:

– А почему, пожвольте ужнать? Почему, скажите на милошть, вы удивилишь? Какой погоды ожидали?

– Думал, она будет паршивой. Видите ли, мне так сказали. В Лондоне, говорили, что здесь постоянно льет дождь, и ничего другого ждать не следует.

– Это, шэр, – неторопливо, выразительно заговорил моло shy;дой человек, – нижкая клевета! Отвратительно нижкая! Дожди, конечно, у наш бывают, – признал он, – но отрицать, что у наш бывают яшные дни прошто шмехотворно! Жнаете, шэр, – с не shy;ожиданной гордостью заявил молодой человек, – иж года в год на швете не бывает лучшей погоды, чем на Английшких Ожерах – и отрицать это – шущая клевета – шамая нижкая – лондоншкая клевета!

Высказав с величайшей серьезностью эти слова, молодой че shy;ловек с худощавым, живым лицом выпрямился и весело, друже shy;любно, очень заразительно улыбнулся.

– Вшего доброго, шэр, – сказал он, когда Джордж повернул shy;ся к двери.

И клиент ушел, провожаемый улыбкой молодого человека – улыбкой, которая потом не шла у него из памяти, которая согре shy;вала ему сердце, когда он вспоминал живой ум, веселое, добро shy;душное понимание, тонкий юмор, сквозившие в этой улыбке, – и от которой ему становилось не по себе, которая вызывала у не shy;го странно и горько смешанные жалость и отвращение, когда он вспоминал беззубые, почерневшие десны, беспощадно обнажав shy;шиеся в этой на редкость добродушной улыбке у такого молодо shy;го человека.

На деревенской улице не было ничего, кроме тусклого, угаса shy;ющего влажного света и мерного шума дождя, спокойно льюще shy;го сквозь листву, непрестанно капающего с ветвей на землю. Джордж шел под холодным дождем, хлещущим его по лицу, и ему не давали покоя мучительные откровения кратких встреч со сво shy;ими собратьями, чудесная улыбка на худощавом, живом лице.

Это другой миг утраченного времени, один из множества его ликов.

И вот путешественник находится на пароходе, подходящем к городу Булонь на французском побережье в два часа ночи. Середина лета, июль. Пароход быстро идет к городу. Пассажиры стоят вдоль поручня, смотрят, как скользит мимо в темноте волнолом, как приближаются городские огни. Все это вкупе с разбросанными по всему французскому побережью мерцаю shy;щими огнями вызывает у пассажиров чувство благоговения и восторга.

Мало того, что это французская земля, что маленькие фи shy;гурки у ярко освещенного причала – французы, но даже и все эти огни французские; благодаря этому чувству благоговения и торжества, которое никогда не умирает в наших сердцах пол shy;ностью, пассажиры будут облекать все, что увидят – деревья, кошек, собак, кур – этим же волшебным покровом собствен shy;ной выделки: «французскостью». Даже самую обыденную, рас shy;пространенную вещь они не смогут видеть без сознания, что она «французская», своеобразная, и потому станут разгляды shy;вать ее с любопытством.

Тем временем пароход быстро приближается к городу, и путешественник, усталый телом, но вновь охваченный волне shy;нием путешествия, надеждой и бессмертной верой в путеше shy;ствия, нетерпеливо дожидается высадки. Маленькое судно, пеня воду, подходит к серому каменному причалу, путешест shy;венник видит людей, быстро идущих вдоль борта, ярко-голу shy;бые и огненно-красные лампасы на мешковатых брюках жан shy;дарма, потом снова сходит на сушу, опускается по сходням и отдает карточку высадки, быстро идет по причалу за дюжим носильщиком в синей куртке, невысоким энергичным фран shy;цузом, важно вышагивающим с его багажом. У таможенного барьера носильщик останавливается, зовет и манит путешест shy;венника, усталый чиновник бормочет обычную формулу, на которую путешественник отвечает: «Je n' ai rien, monsieur» [19] , чиновник быстро ставит мелом кресты на его вещах, провер shy;ка окончена, он проходит.

Неожиданно путешественника охватывают острое сожаление и тоска по всем местам, которые он проехал, не побывав в них, по тайнам, которых не постиг, дверям, которых не открыл. Он знает, что жизнь в этом приморском городке, который прежде существовал для него лишь как россыпь огней, беспорядочная картина лиц, улиц, мостов, домов и длинный причал, у которого останавливается поезд, существовал только как блеск воды, плеск волн, смесь голосов чиновников, носильщиков и путеше shy;ственников, потом как скос деревянных пирсов, видение судо shy;вых огней и наконец судно! – он знает, что жизнь в этом город shy;ке, видимо, такая же, как и повсюду, но знает также, что непови shy;новение вечному стремлению сомневаться, изучать, исследовать – одна из роковых ошибок в жизни, и, обратясь к носильщику, говорит, что не поедет в Париж ждущим отправки поездом, а ос shy;танется здесь.

Минуту спустя, покинув пристань через новую дверь, путе shy;шественник сидит в разболтанной, запряженной костлявой клячей коляске. Ветхий экипаж, дребезжа, удаляется по бу shy;лыжной мостовой от удивленного носильщика и возбуждаю shy;щей любопытство группы извозчиков. Причал, таможня, по shy;езд остаются позади, он проезжает мимо новых домов, пересе shy;кает новые улицы, заведенный порядк прибытия нарушен полностью. Спустя еще минуту он вызывает владельца неболь shy;шого отеля, снимает номер и, едва стихло усталое цоканье ко shy;пыт старой лошади по мостовой, оказывается наедине со сво shy;им багажом в большой, выбеленной комнате. Заказывает большую бутылку красного вина и пьет за собственные торже shy;ство и радость.

Через несколько минут он раздевается и гасит свет. Стоит в темноте какое-то время. Старые, толстые половицы, кажется, раскачиваются, словно палуба судна. Он все еще ощущает волне shy;ние моря. Подходит к окну и выглядывает. Приятный ночной воздух, приятный воздух лета с ароматом цветов и листьев, с за shy;пахом моря в гавани, со всеми старыми, знакомыми запахами земли и города – улиц, старых зданий, тротуаров, магазинов – обдает его дружественным, человеческим благоуханием.

Окно выходит на маленькую улочку – одну из узких окраин shy;ных, мощенных булыжником улиц французского городка, с уз shy;кими тротуарами, на которых двум людям не разминуться. На ней царит надменный, спокойный, замкнутый дух ночных фран shy;цузских улиц: рифленые железные шторы всех лавочек опуще shy;ны, скрытные люди, спящие в высоких старых домах с покатыми крышами, образующими стойкий, выразительный скульптур shy;ный образ древности, плотно закрыли ставни, чтобы туда никто не мог заглянуть. На другой стороне улицы внизу он разбирает потускневшие буквы над закрытыми шторами лавочки – Patisseri [20] *.