Чтение онлайн

Бесспорно, что среди масонов можно встретить людей, придерживающихся различных политических ориентаций и философских концепций, но независимо от этого использующих масонство в узкокорыстных и карьеристских целях. Конечно, среди «братьев» есть люди, не ставящие себе подобных целей и лишь ищущие защиты и поддержки в условиях жестокости и бесчеловечности капиталистического бытия, но не они определяют лицо масонских лож, а тем более таких, как «П-2». Не случайно Личо Джелли не раз в разговорах упоминал о «сынках» и «пасынках» ложи. Во всяком случае установлено, что в «П-2» некоторые рядовые члены даже не подозревали, какая элита итальянского общества, если можно здесь так выразиться, «делит» с ними честь принадлежать к «П-2». Именно банкиры и генералы, крупные чиновники и промышленники, политические деятели и руководители секретных служб определяли лицо «П-2», делали ее подрывной и опасной организацией для республиканских институтов Италии. При этом, несмотря на свою «высокопоставленность», они зачастую действовали как заурядные уголовники, чья опасность для общества была особенно велика именно в силу их высокого положения и соответствующих возможностей.

Когда Микеле Синдона оказался за решеткой американской тюрьмы, кто-то должен был занять его место. Общество, где деньги являются идолом и двигателем жизни, а тем более такое ответвление его, как ложа «П-2», не может обойтись без финансовых манипуляций. Обычно они проводятся на самой грани закона, но еще чаще переступают его. Весь вопрос заключается в том, будет ли это обнаружено и последует ли наказание. Когда деньги служат политике, секретным службам или организации типа «П-2», возможность кары невелика, ведь практически на всех ступенях общественной лестницы есть свои люди. Здесь, пожалуй, можно, заменив лишь одно звено в формуле Маркса, увидеть другую закономерность: деньги — политика — деньги. Иными словами, деньги, вложенные в политику, помогают дать другие, большие деньги. Конечно, тут трудно говорить о конкретных процентах прибавочной стоимости, но и в этом случае действует непреложный постулат: деньги вкладываются для получения новых должностей, постов, словом, увеличения влияния. Последнее используется для обогащения, захвата под свой контроль новых общественных сфер и в конечном счете для производства новых денег и роста финансового могущества.

Эстафету Синдоны принял другой банкир — Роберто Кальви, глава крупнейшего в Италии частного «Банко Амброзиано». До определенного момента биографии двух банкиров не особенно похожи. Жизнь Кальви выглядит более респектабельной: старательный банковский служащий, упорно карабкающийся по весьма длинной служебной лестнице, для достижения более высоких ступенек начинающий в зрелом возрасте изучать иностранные языки. Но как только их тропки с Синдоной перекрещиваются на пути служения политике, в их мировоззрении и образе действий трудно уже уловить какое-либо отличие. На начальном этапе они действуют тандемом, где роль ведущего принадлежала Синдоне. Заметим, однако, в его тени «ведомый» незаметно выдвигается на одну из ведущих ролей в финансовом мире Италии. И когда Синдона выходит из игры, Кальви оказывается не только достойным дублером. Его амбиции выше, аферы масштабнее, а способы их осуществления изощреннее. Губит же того и другого жадность и неразборчивость в средствах. Вскоре после скандала, разразившегося в связи с обнаружением ложи «П-2», для Кальви, с 1977 года тесно с ней связанного, звучит первый тревожный звонок. 20 мая 1981 года его арестовывают по обвинению в незаконном переводе за границу крупных сумм. Делалось это, как сказал бы небезызвестный Остап Бендер, «просто и убедительно». У Кальви была широкая сеть зарубежных филиалов. Периодически его банк покупал у них какие-нибудь акции, платя за них цену, много превышающую их котировку на бирже. Так долгое время без особых хлопот Кальви из своего «итальянского» кармана перекладывал в свой же «заграничный карман» огромные средства, что категорически не поощряется итальянским законодательством. Конечно, там были не только деньги Кальви, но и многих из тех, кто предпочитал действовать в обход Закона. Для чего это делается? Для сокрытия доходов, чтобы избежать уплаты налогов. Для спекулятивных операций, и очень часто этот метод используется как ширма для передачи денег политическим деятелям и финансирования политических партий.

Именно связями в мире политики можно объяснить то, что, когда Кальви оказывается за тюремной решеткой, он там не задерживается: ровно через месяц он оказывается на свободе и вновь занимает президентское кресло «Банко Амброзиано». Правда, полностью избежать неприятностей не удается. Он приговорен к 4 годам тюремного заключения и штрафу в 16,6 млрд, лир, но главное — до апелляционного суда он на свободе, а будет ли приведен в исполнение вынесенный приговор — это еще вопрос.

Для людей масштаба Кальви между вынесением приговора и его исполнением длинная дорога, которую подслеповатая буржуазная Фемида зачастую преодолеть не в силах. Шаги сильно зависят от ритма и интенсивности звона монет, на которые в таких случаях люди типа Кальви не скупятся. Поговаривают, что выход из тюрьмы обошелся Кальви в 3 млрд. лир. Но что за счеты, когда речь идет о собственной свободе? Возможно, что деньги сами по себе и не открыли бы для Кальви двери на волю, но в сочетании с помощью друзей из политического мира они оказались универсальной отмычкой, способной вскрыть бастионы итальянской юриспруденции.

Еженедельник «Панорама» писал в связи с этим: «Когда судьи стали поднимать крышки над кипящими кастрюлями „Банко Амброзиано“, Кальви нашел главных защитников не в коллегии адвокатов. Он получил нечто большее, заключавшееся в комбинации трех тузов, каковыми являлись секретари трех крупнейших партий правящей коалиции: христианско-демократической, социалистической и социал-демократической». Добавим, что у Кальви неплохие связи с Ватиканом, которому он, так же как и его предшественник Синдона, оказывал немалые услуги.

Во время заключения Кальви его жене регулярно звонит глава Института религиозных дел, в просторечии называемого Ватиканским банком, Марцинкус. Его интерес к судьбе Кальви небескорыстен. Он опасается, как бы Кальви не «разговорился» о совместных операциях ИОР и «Банко Амброзиано». И, наконец, о судьбе Кальви заботливо печется такой человек, как Франческо Пацьенца, не покидавший дома Кальви почти на протяжении всего времени, что банкир находился за решеткой, и развернувший бешеную деятельность. Личность этого человека, постоянно находящегося на виду, тем не менее не совсем ясна, но некоторые характеристики вполне очевидны. Вот, например, что говорит о нем жена Кальви: «Пацьенца — человек активный, обладающий немалой долей личной симпатии, но он был и есть агент ЦРУ». Не правда ли, протягивается занятная цепочка: банкир Кальви, член масонской ложи «П-2», — глава ватиканских финансов Поль Марцинкус, кардинал американского происхождения, — итальянец Пацьенца, работающий на ЦРУ?

Как раз в эти дни Пацьенца сообщает сыну Кальви — Карло, что его срочно хочет видеть монсеньор Джованни Келли, постоянный представитель Ватикана в ООН. Карло Кальви и Пацьенца вылетают в Нью-Йорк. Вот что рассказал Карло Кальви о прибытии в Нью-Йорк и событиях, там происходивших. «Нас ожидали известный мафиози, друг Синдоны и Джелли, и священник, впоследствии арестованный за контрабанду предметами искусства (имена этих лиц рассказчик не называет. — Г. З.). Оба посоветовали мне очень внимательно прислушаться к тому, что скажет монсеньор Келли. Затем мы все вместе отправились в штаб-квартиру Ватикана при ООН, где Келли нас принял в своем кабинете. Он в очень дипломатичных тонах и выражениях дал понять, чтобы отец молчал, никаких секретов не выдавал и надеялся на провидение». За корректной и мягкой формой разговора крылись весьма неприглядные дела и столкновения разных интересов. Позже на страницах «Панорамы» Карло Кальви уточняет: «Синдона шантажировал моего отца, и это бесполезно скрывать. Он эксплуатировал финансовые способности отца, присваивал его идеи в проведении операций». Что касается Ватикана, то он, по словам сына Кальви, постоянно выкачивал деньги из «Банко Амброзиано». «Мой отец был финансистом, а Джелли — политиком, — рассказывает Карло Кальви. — Они были тесно связаны. Это так же верно, как то, что несчастья моего отца начались с падения Джелли».

Кто же такой Пацьенца, так вольготно чувствующий себя в самых различных сферах?

Фигура в высшей степени примечательная и незаурядная, Пацьенца сумел стать своим человеком и для масонов, и для банкиров, и для итальянских секретных служб, и для американского ЦРУ. На мой взгляд, только такая изворотливость и дает ему возможность существовать и благополучно выходить из ситуаций, мягко говоря, рискованных. Пусть не таких отчаянных, из которых не смогли выбраться Синдона и Кальви, но достаточно опасных.

Пацьенца всегда элегантен и самоуверен. Костюм от дорогого портного, в котором можно появиться и на официальном обеде, где за столом сидят парламентарии и министры, и в фешенебельном ночном клубе, завсегдатаи которого истинные или мнимые князья, набитые деньгами нефтяные шейхи, носители громких фамилий, у которых за душой и в карманах уже ничего нет, но кому продолжают верить в кредит, великосветские львицы, манекенщицы и просто девицы неопределенных занятий, ищущие себе состоятельных покровителей.

Он хорош собой. Пожалуй, только слишком цепкий взгляд карих глаз немного неприятен. Этот недостаток, однако, легко скрашивается обаятельными манерами и вольготной простотой, с которой он держится. Так обычно ведут себя люди, имеющие за спиной мощную поддержку, не желающие ее открыто демонстрировать, но не почувствовать которую окружающим тем не менее невозможно.

Будучи энергичным и оборотистым человеком, в конце 70-х годов Пацьенца сближается с секретной службой СИ СМИ и ее главой генералом Сантовито, обязанным своим быстрым взлетом, впрочем, так же как и падением, масонской ложе «П-2», чьим активным членом он был. Вскоре Пацьенца становится правой рукой генерала, не занимая никакого официального поста. С июня 1980 года Пацьенца становится штатным сотрудником СИСМИ. Тут его талант смекалистого и удачливого дельца разворачивается вовсю, благо со стороны начальства не только нет никаких препятствий, но, напротив, нет отказа ни в чем, даже в использовании служебных самолетов для личных целей. Показательна характеристика, данная Пацьенце одним из видных деятелей итальянской промышленности, Федерико Домато: «Его философия состоит в том, чтобы как можно больше заработать, а мощное средство в достижении этой цели он видит в тесных связях с миром политики и с секретными службами». Мнение это Домато основывает на личных разговорах с Пацьенцой, который не считает нужным скрывать свои тесные связи с политиками по обе стороны Атлантики, с ЦРУ, французскими секретными службами и Ватиканом. Масштаб его деятельности далеко выходит за рамки рядового сотрудника, и ставки, что он делает в своих авантюрах, велики. Например, ему удается собрать компрометирующие документы на брата президента США Картера — Билли. Вскоре они оказываются в руках Александра Хейга и используются не без успеха в предвыборной борьбе противником Картера — Рональдом Рейганом.

Понятно, что такие услуги не остаются неоплаченными, и после избрания Р. Рейгана президентом США в отношениях между Италией и США Пацьенца начинает играть роль посредника, которая, несмотря на отсутствие официальных титулов, куда более значительна, чем, скажем, роль посла, тем более, что посол США к этому времени из Рима отозван, а новый еще не назначен.

Тот же Домато свидетельствует: «В определенном смысле связи между миром политиков Италии и ее правительством и новой группой, пришедшей к власти в США, поддерживались, по существу, между Пацьенцой и Майклом Лединым» (также сотрудник ЦРУ. — Г. З.). Наряду с этим Пацьенца расширяет и укрепляет свои связи с мафией. У него частые и тесные контакты с такими известными бандитами, как Данило Аббручати и Доменико Балдучи. Кстати, первый был убит во время покушения на вице-президента «Банко Амброзиано» Что это, случайность? Пожалуй, нет. Это еще одна ниточка, связывающая Пацьенцу и с «Банко Амброзиано», и с Кальви, которому мешал его заместитель Розоне. Несомненно, что Розоне досаждал и самому Пацьенце, числившемуся советником Кальви, за что он получал кругленькую сумму в 500 млн. лир. Если добавить к этому 100 млн., ежемесячно получаемых от СИСМИ, то доходам Пацьенцы многие могли бы позавидовать.