Чтение онлайн

– А мне вы можете об этом рассказать?

– Пойдите в зал творчества и спросите, коли есть охота, – отмахнулся Хикото, – если вкратце, то прежнюю столицу прибрежных эльфов, которые усовершенствовали пароход, стер с лица земли император. До основания стер. Только обгорелые камни остались. Вместе со всеми инженерами, магами, двумя университетами и полумиллионом жителей. Как сейчас помню тот столб огня, спускающийся с небес. А ведь прошло больше двух сотен лет.

– Постойте, пароход, – удивленно спросила Лисандра, – это те самодвижущиеся повозки, что по улицам ездят?

– Нет, их называют паромобили. А пароход – это корабль, который вместо парусов приводится в движение огромными колесами с лопастями. Как у водяных мельниц. Если это все, то мне пора возвращаться к работе.

– Мне нужно продать выигранные на турнире доспехи и оружие, – выпалил я. Эльф, уже собиравшийся вставать, тут же сел обратно, широко улыбаясь.

– О каком количестве и качестве идет речь? – спросил он, доставая блокнот.

– Сорок восемь комплектов отличного и хорошего качества. Некоторые требуют незначительного ремонта. Но учитывая общее состояние, я могу сделать вам скидку.

– Если можно – подробнее. Что, какого качества, сколько, в каком виде.

Следующие полчаса мы договаривались, иногда переходя на шепот или, наоборот, крик. В постелях ворочались спящие, но раз Гелобор не обращал на это никакого внимания, то и я не стал. Ну проснутся так проснутся, может, это и к лучшему. Спор и в самом деле выдался довольно горячим. По каждой позиции у нас было свое мнение. Но когда беседа была закончена, передо мной лежал полный перечень товаров с приятной надписью «Итого» в пятьдесят два золотых.

– Хико, это кто? – спросила эльфийка, стоящая у кресла Хикото. Она возникла будто из ниоткуда, а может, это просто я слишком увлекся обсуждением.

– Госпожа, – тут же склонился торговец.

– Встань, – проговорила, зевая, девушка.

– Еще раз спрошу, кто этот нечестивец, посмевший считать меня? – она удивленно выгнула тонкие брови дугой. Кем бы она ни являлась, но на свой возраст явно не выглядела. Внешне ей лет двадцать максимум! А скорее даже шестнадцать. Она была светлокожей, худенькой, словно тростинка, но при этом странно сохранившей женственность и красоту, даже несмотря на спутавшиеся в клубок волосы, достающие до самого пола. – И почему этот грязный полукровка не в кандалах?

– Прошу прощения, госпожа, но времена изменились.

– Настолько, что теперь грязнокровкам можно селиться в нашем доме? – спросила она еще более удивленно.

– Нет, госпожа, они лишь гости, торговцы, которые пришли договориться.

– И что? Им теперь можно в дом на горе? – голос девушки крепчал с каждым словом, она огляделась по сторонам. – Где моя стража?

– Все как один они остались в Силерантиле, – склоняя голову, ответил Хикато, – как вы и приказали. Прошу прощения, госпожа, но не следует говорить при посторонних.

– Просто убейте, – пожала плечами странная эльфийка, – или отдайте души демонам.

– Боюсь, все не так просто. Этот молодой человек – сын местного барона. Если о нападении на благородных узнают, а они узнают благодаря пронизывающей все магии, то мы лишимся многих преференций. Ни захватить, ни упрятать в тюрьму мы его не можем. Прошу вас, дайте им просто уйти, и мы обсудим все, что вы пропустили за эти столетия.

О как, столетия. И судя по всему, много. А ведь она еще и Гелобора назвала детским именем. У них оно вроде до пятидесяти лет применяется. Значит, ей больше пятисот. Гораздо больше. Если учитывать, что человек – Гроас – сумел превысить свой предел уже в два раза, то вполне возможно, что и она, как маг жизни, тоже не слишком обременена временными рамками. И все равно выглядела, словно людской подросток.

– Прошу за мной, – сказал тихо подошедший стражник, – ваше присутствие сейчас нежелательно.

– Но сделка? – хотел было возразить я. Однако Лисандра отрицательно покачала головой и настойчиво потянула прочь. На столе остался контракт на пятьдесят два золотых. Блин, обидно до жути. Столько времени потратили на обсуждение, столько сил.

– Я тебе потом все объясню, – прошептала Лиска, и мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться подругу. Вот же ж. Надо было книжки читать, а не молотом махать, тогда бы не терялся в догадках. А в то же время – с какой стати? Чернокнижница, например, в хозяйстве была практически бесполезна, хоть и умна. Ни в поле, ни в кузне, ни на кухне толку от нее не дождешься. Я же, наоборот, все это умел, но сейчас явно сидел в луже.

Выставили нас не то чтобы бесцеремонно, но весьма настойчиво. И только оказавшись под открытым небом, я понял, что за весь день съел лишь шашлык из кролика. Да и тот был маловат. Солнце, опускающееся за горизонт, настойчиво говорило о том, что надо бы поторопиться. Но и Трие с Василисой нужно было принести еды и свежей воды. Деньги у нас были, так что мы с Лиской бегом бросились на закрывающийся рынок.

– Пряники печатные! Жаркое! Последние грибы остались, налетайте! – доносилось со всех сторон. Вычленив самое полезное, чем для нас, безусловно, была готовая рыба (да и свежая тоже пойдет), мы набрали на серебряную монету большую корзину продуктов. Набрали всего, проложив между остывшими слоями полотенца, которые купили тут же. Ну, чтобы яблочные пироги не пропахли вяленой рыбой, например.

– Ох, Матрен, – донесся до меня с соседнего ряда уставший женский голос, – совсем у меня торговля загибается.

– А я те говорила, Михална, – ответила ей вторая женщина, – продавай ты свою лавку. Все одно никто у тебя ничего не купит. Только стоишь весь день со своими свистульками бесполезными.

– А вот и не бесполезные они, – тут же завелась Михайловна, – ишь они какие красивые да переливистые. И зверей, и птиц…

– А кому оно надо-то? Ну сама посуди – барские мальчонки таким не балуют. А у бедняков и на пропитание денег нет. А то, что повезло тебе с лицензией от Грешника, так то я тебе еще надвое скажу. Не заплатишь ему к концу следующей недели…

– Ох, и не напоминай, Матрен.

А ведь это шанс. Да еще какой! Купят у меня товар эльфы или нет – вопрос открытый. А вот место на рынке мне сейчас ох как пригодится. Да и зачем мне больше чем на семь дней? Дожить бы. Выйдя на проулок, я осмотрел двух женщин и, сунув корзину в руки Лисандре, подошел ближе.

– Скажите, уважаемые, а где мне манок купить поблизости? – спросил я, будто оглядывая ряды.

– Так это, – тут же распрямилась за небольшим прилавком торговка, – у меня, любезный. А тебе для кого? Для уток есть, для тетеревов. Для… – она начала с явным воодушевлением рассказывать, какие у нее есть свистки и дуделки. А соседка, которая только что с таким сочувствием с ней разговаривала, плюнула с досады и ушла восвояси.

– А что, если я у вас весь товар куплю? – спросил я, подмигивая. – Много у вас еще?

– Так сколько есть – все здесь, – замявшись, ответила женщина. Облако колыхнулось, и предзакатное солнце осветило ее удивленное лицо. Я не стал считывать старушку. Явный человек. Лет под пятьдесят уже – все лицо морщинистое. Наверняка с тяжелой историей, не от хорошей же жизни она сама на рынке до сих пор стоит.

– Ну так что? Коли куплю я у тебя все – сколько новое делать будешь?

– Так, – Михайловна замялась, – не знаю даже. Недели две, а то и три.