Чтение онлайн

А какие они у него получились дивные да ладные. Загляденье!

Мальчик и девочка. Вернее, теперь уже девушка и молодой человек.

Хороши, как две картинки!

Парень - вылитый Ранецкий в юности, высокий, красивый, мускулистый, зеленоглазый. Смесь Геракла с Апполоном.

Дочка - вся в Сашкину родную сестру - очаровательная синеокая блондинка. Афродита в мини-юбке.

Он их обожает, а они его не любят. Влияние мамочки. Свою нелюбовь к Ранецкому, она целенаправленно передала детям.

Александр Сергеевич закурил. Нет, квартиру перепишу на детей. Оформлю дарственную. А бывшей жене - большой привет - пусть её нынешние любовники кормят. Хотя, кому она нужна будет лет через пять? Разве что марсианам для опытов?

Всё! Решено! Квартиру - детям, жене - привет, а сам перееду к родителям. Будем потихоньку умирать. Как дед, бабушка и дядя Серёжа. Следующее поколение Ранецких.

Судьба-а!

Выйдя через некоторое время из состояния оцепенения, Алекс понял, что Петрович с Гридневым по-тихому ушли. Не прощаясь, ушли, по-английски.

Водку и пиво оставили.

Всё-таки классные они мужики!

Город Морельск, начало 2000-х.

С утра Ранецкий принялся за сборы. Подобрал необходимый гардероб, принятый для ношения в сельской местности. Разыскал все необходимые причиндалы для рыбалки. Проверил охотничье ружьё, патроны и все документы на них. Позвонил в Справочное бюро и узнал расписание поездов. Предупредил сестру, что уезжает на неделю в Глуховку: поправить могилы, подремонтировать дом, и вообще, посмотреть, что и как. О том, что уволен, говорить не стал. Жизненный опыт показывал, что плохое само всплывёт, причём, в самый неподходящий час, как это случается с дерьмом на воде. Так что, решил Александр Сергеевич, пусть этот час наступит позже, и пусть всплывает само, без его помощи. Официально же соврал, что отправили его в отпуск, ибо график оных резко поменялся.

Далее Алекс съездил на вокзал, и, выстояв положенную очередь, приобрел плацкартный билет. После вокзала прошвырнулся по магазинам, приобретая необходимые вещи, по заранее составленному перечню. Оприходовав список, посчитал возможным выпить кружку пива, причём в приличном заведении, а не там, где обычно. Пиво оказалось дорогим, но вкусным. Подумав, заказал ещё кружку, да с солёными орешками. Напоследок задумчиво покурил, хотя ни одной мысли в голове так и не появилось. Это - ничего, - подумал Сашка, - главное - выглядеть умно.

Вернувшись домой, пожарил картошку с яйцами, открыл банку сардин, и допил то, что осталось от вчерашних гостей.

Билет был на завтрашний поезд Морельск - Авдеевка через Раздольное. А там - автобусом Раздольное - Глуховка, если он, конечно, ещё ходит. Иначе - опять через лес, через его обширную мёртвую часть, мимо пресловутого яйца, будь оно неладно, с реальной возможностью встретиться с ТОЙ, кто его снёс.

Допив последнюю рюмку, Алекс лёг на продавленный разлахмаченный диван, и, остекленело уставившись в телевизор, попытался понять, о чём же там говорят.

Так продлилось неопределённое количество времени, пока вдруг Ранецкий не стал ощущать себя гораздо моложе. В воздухе сладко запахло влажным лесом, близким коровником и дальними курями. Сашка ощутил себя полным сил, густые длинные волосы спускались ему до плеч, а изо рта рвалась белозубая улыбка, полная ровных зубов цвета белого снега. Рядом с ним стояла красавица Настя, голубоглазая мадмуазель, с прекрасной фигурой и стройными длинными ногами. А чуть в стороне, опёршись на забор, расположился пьяный Васька с плоской флягой и с двадцатью килограммами лишнего веса. Все трое смотрели в сторону леса, где происходило нечто, чему ни у одного из присутствующих не имелось объяснения.

Сновидения о былом продолжались.

Деревня Глуховка, 80-е годы.

– Ну, так, что, сгоняем?
– предложил Сашка.
– Посмотрим, что за хрень там трещит и сверкает?
– он возбуждённо смотрел на огненный луч, и, видя, что Василий слегка струхнул, возбуждался ещё больше. Алексу нравилось быть смелым, особенно на глазах Насти.
– Кто со мной, тот герой!
– выкрикнул он речёвку из пионерского детства.

– Я!
– Настя подошла к Сашке близко-близко. От неё исходили женские флюиды, от неё исходил аромат полевых цветов, от неё исходила такая гормональная атака, что, если бы сейчас девушка приказала Саньке немедленно лететь на Марс, он от усердия выпрыгнул бы из собственных штанов. Глаза у Насти горели ярче солнца, голос дрожал, она учащённо дышала.

– А - ты?
– Ранецкий посмотрел на Ваську.
– С нами, или как?
– Располневший абориген находился в процессе общения с плоской флягой.
– Алло, гараж?

Василий отлепился от живительного источника, слизнул влажным языком остатки самогона, задержавшегося в складках пухлых губ, и, глядя перед собой мутным взглядом, произнес:

– Ухххоррошшооо!

– Так ты идёшь, или - нет?
– нетерпеливо переспросила Настя.
– Всё на свете проспишь!

– Ладно, уж - прохрипел Василий, проглотивший вместе с самогоном порцию смелости.
– Не бросать же вас одних!

– Ну, наконец-то!
– усмехнулась девушка.

– Что?!
– набычился парень в ожидании подвоха или насмешки.
– Что "наконец-то"?

– Первая мужская фраза за сегодняшний день.

Васька хотел было ответить что-нибудь достойное, но пока собирался с мыслями, Алекс с Настей уже направились к лесу.

Луч заметно побледнел, но был ещё заметен, однако для общего освещения уже не годился. Сашка включил фонарь. Перед глазами мелькали заросли кустарников. Над головами проносились мохнатые ветки. Мощные стволы деревьев возникали на пути. Ноги путались в густом подлеске. Лесные дебри оживали лишь для того, чтобы не пустить ребят к лучу. Однако поздно. Вот и ворон, обозначающий начало территории камня.

Увидев древнюю птицу, Настя вскрикнула, схватила Сашку за руку, и больше не выпускала. Начинался Мёртвый лес, и пришлось сбавить темп. Сухие ветки больно кололись, однако тут же с треском ломались, выпуская из слома облачко пыли. Высушенная почва скрипела под ногами. Опавшие сотни лет назад листья шелестели от лёгких прикосновений.

– Каррр!
– прохрипел ворон, залетая вперёд.

Настя вздрогнула, и прижалась к Ранецкому. Её сердце громко стучало, но, скорее всего, не от вороньего "каррр". Смутно догадываясь и надеясь на это, молодой человек нежно обнял девушку. Сначала за талию, а потом и пониже. Настя ничего не сказала, и рука осталась там где "пониже". Лишь девичьи глаза таинственно блеснули из темноты. От нахлынувших перспектив сердце Алекса застучало в унисон с сердцем Анастасии. Понимая, что рискует, Александр погасил фонарь, и поцеловал Настю в губы. Девушка жарко ответила, но тут же отстранилась, улыбнувшись чему-то своему, чисто женскому.

Чтобы не напороться на препятствие, Ранецкий снова включил фонарь, и молодые люди продолжили путь уже по отдельности, однако и Сашке и Насте стало ясно, что между ними возникла связь, тайная для всех, скрытая от всех, и касающаяся далеко не всех.

Впрочем, для Василия возникновение связи не выглядело тайной, ибо всё происходило на его глазах, а временное выключение фонаря лишь усилило подозрения. Худшем же было то, что красивому парню и прекрасной девушке, оказавшихся теперь за гранью влюблённости, Вася с его флягой выглядел совершенно лишним персонажем. Уже не скрываясь и не стесняясь, они при каждой возможности касались друг друга, прижимались нежно, обнимались крепко, и целовались жарко. При этом Настя таинственно улыбалась, сверкало страстно очами, и всё норовила укусить Ранецкого за ухо. Сашка же осознал вдруг, что некий орган в его организме полностью вышел из повиновения, отказывается подчиняться приказам мозга, и отдался во власть инстинктам и рефлексам.