Чтение онлайн

Эта концепция структурного детерминизма бросает новый свет на старые философские споры о свободе и детерминизме. Согласно Мату-ране, поведение живого организма детерминировано. Однако оно детерминировано не внешними силами, а самой структурой организма — структурой, образовавшейся через последовательность автономных структурных изменений. Получается, что поведение живого организма и детерминировано, и свободно.

Больше того, факт структурной детерминированности поведения не означает, что оно предсказуемо. Структура организма просто «обусловливает ход своих взаимодействий и ограничивает структурные изменения, которые могут быть вызваны этими взаимодействиями»52. Например, когда живая система достигает точки бифуркации, как это описано у Пригожина, ее история структурного сопряжения будет определять новые ставшие возможными направления; но по какому направлению пойдет система, остается непредсказуемым.

Как и пригожинская теория диссипативных структур, теория автопоэза показывает, что творчество — создание все новых и новых конфигураций — является ключевым свойством всякой живой системы. Особая форма такого творчества — порождение разнообразия через воспроизведение, начиная от простого деления клетки и вплоть до чрезвычайно сложного танца полового размножения. Для большинства живых организмов онтогенез — это не линейный путь развития, но Цикл, и воспроизведение является жизненно важной частью этого Цикла.

Миллиарды лет тому назад объединенные способности живых систем к воспроизведению и созданию новизны естественным образом привели к биологической эволюции — творческому раскрытию жизни, которое в виде непрерывного процесса продолжается до сих пор. От самых архаических и простых форм жизни до самых запутанных и сложных современных форм — на этом поле жизнь развернула непрерывный танец, никогда не нарушая основной паттерн своих автопоэзных сетей.

1.См. выше, с. 105.

См. выше, с. 114.

См. выше, с. 124 и далее.

См. выше, с. 100— 101.

Von Neumann (1966).

См. Gardner (1971).

В каждом квадрате (3x3) имеется центральная клетка, окруженная 8 соседями.

Если три соседние клетки черные, центральная клетка становится черной на следующем шаге («рождение»); если две соседние клетки черные, центральная клетка остается без изменений («выживание»); во всех других случаях клетка становится белой («смерть»).

См. Gardner (1970).

Великолепный отчет по истории и применению клеточных автоматов см. в Farmer, Toffoli and Wolfram (1984), в особенности предисловие Стивена Вольфрама. Более позднее собрание технических статей см. в Gutowitz (1991).

Varela, Maturana, and Uribe (1974).

Эти передвижения и взаимодействия могут быть формально выражены как математические правила перехода, применяемые одновременно ко всем клеткам.

Некоторые из соответствующих математических вероятностей служат переменными параметрами модели.

Вероятность распада не должна превышать 0,01 за временной шаг, чтобы вообще могла быть создана жизнеспособная структура, а граница должна со держать не менее 10 звеньев; подробности см. в Varela, Maturana and Uribe (1974).

См. Kauffman (1993), pp. 182ff; краткое резюме см. в Kauffman (1991).

См. выше, с. 145 и далее. Заметьте, однако, что, поскольку значения двоичных переменных изменяются дискретно, то и их фазовое пространство тоже будет дискретным.

См. Kauffman (1993), р. 183.

Самосозидание

См. там же, p. 191.

См. там же, pp. 441 ff.

См. выше, с. 83 и далее.

Varela et al. (1992), p. 188.

Kauffman(1991).

22. См. Kauffman (1993), p. 479. 23.Kauffman(1991).

Cm. Luisi and Varela (1989), Bachmann et al. (1990), Walde et al. (1994).

Cm. Fleischaker (1990).

26.Недавние дискуссии по вопросам, обсуждаемым ниже, см. в Fleischaker (1992), а также Mingers (1995).

Maturana and Varela (1987), p. 89.

См. ниже, с. 307 и далее.

Maturana and Varela (1987), p. 199.

См. Fleischaker (1992); Mingers (1995), p. 119.

Mingers (1995), p. 127.

Cm. Fleischaker (1992), pp. 131— 141; Mingers (1995), pp. 125— 126.

Maturana (1988); см. также ниже, с. 310— 312.

Varela (1981).

Luhmann(1990).

См. выше, с. 121.

См. выше, с. 117 и далее.

Lovelock (1991), pp. 31 ff.

См. выше, с. 227— 228.

См. выше, с. 110— 111.

См. Lovelock (1991), pp. 135— 136.

Harding (1994).

См. Margulis and Sagan (1986), p. 66.

Margulis (1993); Margulis and Sagan (1986).

См. ниже, с. 256 и далее.

Margulis and Sagan (1986), pp. 14, 21.

Там же, р. 271.

Цитируется по Сарга (1975), p. 183.

См. ниже, с. 253 и далее.

См. Lovelock (1991), р. 127.

См. Maturana and Varela (1987), pp. 75ff.

Там же, р. 95.

О дна из самых замечательных особенностей зарождающейся теории живых систем — необходимо вытекающее из нее новое понимание эволюции. Взгляд на эволюцию как на результат случайных мутаций и естественного отбора сменяется признанием творческого раскрытия Жизни, непрерывно возрастающего разнообразия и сложности — этих неотъемлемых характеристик всякой живой системы. Хотя мутация и естественный отбор по-прежнему признаются важными аспектами биологической эволюции, основное внимание ученых теперь сосредоточено на творчестве, непрерывном стремлении Жизни к обновлению.

Чтобы глубже понять фундаментальное различие между старыми и новыми взглядами на эволюцию, рассмотрим кратко историю эволюционной мысли.

Первая теория эволюции была сформулирована в начале XIX столетия Жаном Батистом Ламарком, натуралистом-самоучкой, который ввел термин биология и провел обширные исследования в области ботаники и зоологии. Ламарк наблюдал, как животные меняются под воздействием окружающей среды, и полагал, что они могут передавать эти изменения своему потомству. Именно эта передача приобретенных характеристик представлялась ему основным механизмом эволюции.