Чтение онлайн

Из палатки вышла Юлька.

– Чего ты разорался, Фатиме плохо! Пусть Олеся зайдет, поможет мне.

– Так я вас всех вместе и оставлю.

– Сядь у входа, чтобы нас всех видеть.

– Ладно, – согласился парень, – сяду, чтобы вас видеть, но только быстрее, пора возвращаться.

Олеся и Юлька вошли в палатку, на кошме лежала Фатима, глаза ее были закрыты, дыхание тяжелое, что-то клокотало и булькало внутри.

– Боже, что с ней? – испугалась Олеся. – Она без сознания?

– Как видишь, этот козел ее подстрелил. И, как видно, попал в легкое. Слышишь, как дышит?

– Чем мы можем ей помочь?

– Ничем. Я в этом совершенно не смыслю. Это ведь не простуда, это ранение.

– Ты ее перевязала? – Олеся встала на колени и откинула с Фатимы простынь.

– Я ее перевязала сразу, но сейчас повязку необходимо сменить и промыть рану, сделать укол.

– Слей мне на руки и поставь на огонь инструменты. Вот, черт, у нас почти ничего нет, ни знаний, ни лекарства. Везти ее нельзя, как ты ее дотащила, ума не приложу.

– Махмуд, разожги костер, нужно вскипятить воду и инструменты! – мимоходом бросила Юлька парню.

– Никакого костра, сейчас отправляемся в обратный путь! – подскочил на ноги парень.

– Никуда мы не идем. Фатима в тяжелом состоянии, ее нельзя трогать с места! – возразила Юлька.

– Нельзя, значит пусть остается, а вы пойдете, а нет, я вас всех пристрелю и оставлю на острове, большая вода смоет.

– Значит, уйдешь без золотого груза. Так ведь вы называете детей, которых продаете? – Юлька смело посмотрела парню в глаза. – Можешь стрелять, но без Фатимы мы не тронемся с места.

– Ладно, я еще не отдохнул, посижу, выпью чай, а вы поторопитесь. – Он снова сел. – А костер разожжешь сама, вам я уже не слуга.

Олеся в спор не ввязывалась. Она обрабатывала рану. Рана была сквозная и почти не кровоточила.

– Это плохо, очень плохо, кровь идет вовнутрь, – негромко говорила сама с собой Олеся. – Я не знаю, что делать, это не живот зашить. Легкое зашивать не умею, и кровь убрать тоже не знаю как. Надо поступать в медицинский, чтобы не быть идиоткой, как сейчас, когда необходима помощь, а ты во всем профан.

В палатку вошла Юлька, принесла стерилизованные инструменты.

– Помоги мне ее забинтовать. – обратилась к ней Олеся. – Такая маленькая дырочка, а мы не знаем, чем помочь и во что все это выльется. Нужно уколоть сердечное и антибиотик, чтобы не началось заражение. Больше я ничего не знаю. Послушай, Юль, как там малыш, живой?

Юлька нагнулась над животом и прислонилась к нему ухом.

– Живой, но слишком активный.

Фатима закашлялась и открыла глаза.

– Спасите! – прохрипела она и на ее губах появилась кровь.

– Все будет хорошо, мы все сделали, лежи спокойно.

– Спасите ребенка! – снова проговорила она, сопровождая свои слова хрипом. – Там трава, чай, пить нужно.

– Тихо, тихо, не говори, мы все поняли, сейчас делаем чай, достанем заварку.

– Юля, она говорит за траву, а не за заварку. Ищи траву в рюкзаке.

Юлька вытряхнула все из рюкзака и поспешно стала перебирать вещи.

– Посмотри в детских вещах, – подсказала Олеся.

– Нашла, вот она, сейчас я быстро.

Она насыпала в кружку травы и, выскочив к костру, налила с чайника в кружку кипятка. Махмуд молча наблюдал за ней. Он, конечно, все слышал, что происходило в палатке, но молчал. Юльке было не до него, она студила заваренный чай, чтобы напоить Фатиму, которая лежала с закрытыми глазами.

– Олеся, я ее подниму чуть, чуть, а ты напои чаем. Возможно, это лечебная трава и ей станет лучше.

Видно было, что женщина пьет с трудом, но пересиливая боль, она выпила всю кружку. Некоторое время она лежала неподвижно, лишь тяжелое дыхание говорило о том, что она еще жива. Смертельная бледность разлилась по ее лицу, губы были бесцветные и сухие. Вдруг она открыла глаза и проговорила совершенно отчетливо:

– Началось, Олеся, береги моего сына, я отдаю тебе его. Там, в детском белье есть бумага, на всякий случай, – запрокинув голову, она судорожно втянула в себя воздух.

И тут же послышался ее жуткий стон, как вой раненой волчицы. Он прерывался на миг, в этот момент, она собирала все свои силы и старалась вытолкнуть из раненного тела своего ребенка, чтобы сохранить ему жизнь. И вновь вой вырывался из палатки, и, казалось, заполнял весь маленький остров.

– Что она так воет? – не выдержал Махмуд, заглядывая в палатку. – Терпенья нет слушать, волос на голове встает дыбом.

– Попробовал бы сам родить, не так бы выл, – огрызнулась Юлька. – Не слушай, отойди подальше, все равно мы никуда не денемся.

– И то верно, пойду, пройдусь к реке, может, там не так слышно, – и он побрел в сторону реки.

– Урод! Хоть бы ты захлебнулся зараза! – зло бросила ему в след Юлька.

– Не отвлекайся, приготавливай все для малыша, он уже скоро родится, роды протекают очень быстро. Эта трава вызывает преждевременные роды.

Фатима притихла и лежала с закрытыми глазами. Олеся заволновалась.

– Фатима, Фатима, очнись, ты не должна спать. Юля скорее чай готовь! – повернулась к Юльке Олеся.

– А, может, не надо, ведь ей еще рано рожать, всего семь месяцев, ребенок родится слабенький, не выживет.

– Семимесячные живут, ты лучше меня знаешь это. А так можем его потерять, воды уже отошли.

Юлька помчалась заваривать чай.

Приподняв голову раненной, девушки осторожно влили ей глоток чая. Фатима открыла глаза и сделала несколько глотков.

– Я умру, ребенок ваш. Не отдавайте его в детский дом! Обещайте мне, что он останется с вами.

– Обещаю! – твердо сказала Олеся. – Но ты должна бороться за свою жизнь и за жизнь своего ребенка. Ему нужна ты, постарайся выжить.

– Нет, я умираю, сейчас мой малыш родится.

И, захлебываясь кровью, собрав последние силы, с криком вытолкнула из себя малыша на руки Олесе и Юльки. Они вдвоем поймали крошечное живое горластое создание. Перевязали и отрезали пуповину, и тут же положили ребенка на грудь Фатимы.

– Смотри, Фатима, это твой сын. Он хочет, чтобы ты жила, дай ему свою грудь, он должен вернуть тебя к жизни.

Ребенок лежал на забинтованной груди матери, а Юлька обтерла сосок водкой и сунула в рот малышу. Но он тут же выпустил грудь матери.