Паутина
Шрифт:
– Ну, пойдем, крошка, – сказал он рыжеволосой, легонько хлопнув ее по упругой попке. Молодец Петруша, товар подкинул что надо.
В ответ девица только улыбнулась и походкой манекенщицы направилась к дверям. Верзила последовал за ней.
– Желаю приятно провести время, – расплылся Петруша в любезностях, и с легким поклоном раскрыл перед Верзилой дверь.
Над городом нависла ночь. И стоя под козырьком ресторанного подъезда, Верзила заскучал, поглядывая на томящуюся от скуки красавицу. Видно в ее планы не входило вот так терять время впустую. Ей платят не за это, а за конкретную работу. Ее она готова выполнить хоть сейчас, за углом ресторана. И она не понимала, почему клиент тянет? Если она его не устраивает, тогда зачем снимал ее?
А Верзила думал. Вести «телку» домой было нельзя. Сегодня мать вернулась из больницы, где провела почти месяц после очередного сердечного приступа. А другого жилья Виктор не имел.
Видя его нерешительность, девица вдруг предложила сама:
– Мы можем это сделать в машине. Если она у тебя есть?
Есть ли у Верзилы машина? Она что, насмехается над ним? Но мысль дельная и Верзиле понравилась. Он посмотрел на свой «форд».
«Да чего я голову ломаю? Разложить ее на заднем сиденье, и всё. Тем более, чувствуется, она к этому привычная», – подумал он, решив не утруждать себя длительной возней.
На все Верзиле понадобилось двадцать минут. Отъехали в темный переулок, и разложив рыжеволосую, Верзила вдоволь насладился ее телом, успев за это короткое время изрядно выложиться. Оставалось только застегнуть брюки и выпроводить девицу из машины.
Верзила несколько отвлекся и вдруг услышал негромкий стук в боковое стекло. Сначала не понял, не рассмотрел рожу наглеца, расценив такие действия как посягательство на его спокойствие. За такое и не жалко по роже съездить. Кто осмелился потревожить его?
– Чего тебе? – Верзила нажал кнопку стеклоподъемника и немного опустил стекло. И удивился. На него уставилась морда в милицейской фуражке. А рядом улыбающаяся харя сыскаря Туманова.
И сразу все внутри Верзилы опустилось. Неприятно засосало под ложечкой. «Неужели, вляпался?» – спросил он у себя, глянув на голую девицу. Та, с перепугу запуталась в колготках, никак не оденется.
– Дура! – рявкнул на рыжеволосую. Мельтешит она голой задницей перед ментовскими рожами. А те фотоаппарат приставили и пару кадров щелкнуть успели. Запечатлели ее во всей красе. А рядом его, Верзилу. Только Виктору на это как-то так. Пусть поглядят на досуге, каких он баб имеет. Им иметь таких не придется. Не хватит ментовского жалованья.
Видно пас его сыскарь Туманов не зря, раз появился тут со своей ментовской сворой. Но с другой стороны, что тут такого, если Верзила поразвлекался с девушкой в своей машине? Разве это воспрещается законом?
Об этом он тут же спросил у Туманова, а сердце уже почувствовало беду. Говорили ему, что сыскарь этот на выдумки мастак. Неужели придумал против Верзилы какую-то каверзу?
И Верзила не ошибся.
– Нет, конечно, заниматься любовью с девушками тебе не запрещается, – улыбнулся мент и тут же ошарашил: – Только это не тот случай. Разве ты еще не понял, парень?
Верзила занервничал. О чем толкует, ментяра?
– Погоди, начальник, не гони. Какой такой случай? Про что ты? Я ведь ее силком в машину не тащил. Клянусь. Спроси у нее сам.
– Да тут хоть клянись, хоть нет… «Телка» твоя – несовершеннолетняя. Вот так, Верзила. Вляпался ты по самые небалуй. Теперь сам делай выводы, – предложил ему Туманов, как будто подобрев.
А Верзила почувствовал, как рубашка от пота прилипла к спине. «Вот это да! Если мент не врет и эта тварь – малолетка …» – ему стало страшно додумывать. Попасть в третий раз в тюрягу да по такой статье…
Он покосился на рыжеволосую, и вспомнил про швейцара. «Ну, Петруша, сука! Удружил. Подставу сделал, козел. На ментов сработал.»
– Ну, чего решил, развратник? – спросил Туманов у Верзилы, а сам уже рацию приготовил, машину вызвать.
Всю дальнейшую процедуру Верзила знал на зубок: сейчас его отвезут в медицинское учреждение, чтобы врачи засвидетельствовали наличие полового акта. И эту рыжеволосую сучку отвезут на мазок, чтобы не растеряла все то, что влил в нее Верзила. И тогда уже ни один адвокат не поможет отмазаться.
«А может, мент на понт берет? – Появилась в голове Верзилы слабая надежда. – Глядя на эту девчонку, не скажешь, что она несовершеннолетняя.»
– Послушай, – обратился Верзила к Федору, – а ты часом не лепишь мне по ушам? Что-то не похожа эта бабец на несовершеннолетнюю.
– А вот мы сейчас и проверим, – как бы с неохотой ответил Туманов и достал из папки паспорт, открыл его и показал Верзиле.
И проверять пришлось Виктору Верзникову. Сначала он глянул на фотографию, сличив ее с мордашкой молоденькой красотки. Сомнений быть не могло. Ее фотка. Похожа в тютельку. Потом Верзила прочитал фамилию, имя, отчество молодой шалашовки, год ее рождения и чуть не придушил девчонку. Спасибо, менты не дали.
– Тебе пятнадцать лет? – яростно заорал он на плачущую малолетку.
– Да, – ответила та, облачившись, наконец в одежду.
Верзила схватился за голову.
– Ах ты, дрянь! И на кой черт я только связался с тобой?
Менты стояли рядом, посмеивались. Свою работу они сделали. Теперь Верзиле не отвертеться. И он сам это понимал, хотя и не оставлял надежды уладить дело. Менты ведь тоже люди. Если дать им много денег?.. И этой малолетке дать?..
– Можно с вами поговорить? – стараясь казаться вежливым, спросил Верзила у Федора, попутно кое-что придумав. В голову ему пришла и другая мысль. Правда, она менее стоящая, чем первая. Но если с деньгами не получится, Верзила решил реализовать ее.
– Ну, давай. Попробуй, поговори, – согласился Федор, улыбнувшись. Но за внешней раскрепощенностью Туманова, скрывалось огромное внутреннее напряжение. Готов был опер ко всякого рода неожиданностям. А Верзила недооценил оперуполномоченного уголовного розыска.
– Давайте отойдем. Не хочу при этих говорить, – кивнул Верзила на трех сотрудников в гражданке и одного в форме с лейтенантскими погонами.
Федор не возражал против такого расклада. Все они, эти криминальные «бычки» одинаковы. Героев из себя строят, пока им не прищемишь одно место. Тогда они делаются добрейшими людьми и быстро соглашаются на дружбу с опером.
– Ну, давай, отойдем, – сказал Федор, на всякий случай, вытащив правую руку из кармана, и шагнул за Верзилой под тень близстоящего дома.
Когда они отошли шагов на десять, Верзила сразу преобразился. На лице улыбочка, похожая на оскал, а в глазах не столько просьбы, сколько деловитости пойти с ментом на компромисс.
– Слушай, гражданин начальник, давай это дело уладим по мирному. Я свой поступок готов загладить, ну скажем десятью тысячами долларов. Идет? Пять штук отдаю сразу. Сейчас с тобой заедем, тут недалеко, и получишь остальные пять. Штуку даю малолетке. Думаю, и тебе и твоим волкодавам хватит сполна. Согласен?