Чтение онлайн

— То, что принято у вас на ферме, может быть не принято в этом доме. Пока вы тут работаете, вам нужно помнить лишь одно: принято то, что говорит мой муж или я. А я, мадам Бессе, устала сидеть и ничего не делать, и вы доставите мне огромное удовольствие, если подвинетесь, чтобы я могла вам помочь.

Стефани еще никогда не говорила таким властным тоном, и зрачки мадам Бессе расширились от удивления. До сих пор ей казалось, что она прислуживает главе семьи, потому что только он распоряжался в доме. Теперь, поняла она, угождать нужно будет обоим: мужчине, не привыкшему повторять два раза, и женщине, с настроением переменчивым, как дождь и ветер. Но место было хорошее, высокооплачиваемое, так что мадам Бессе, разумеется, сумеет приспособиться. Она была родом из семьи французских фермеров и виноделов, которым на протяжении всей кровопролитной истории Прованса приходилось приспосабливаться снова и снова и, в конечном счете, — выживать. Она улыбнулась.

— Вы поправились, мадам Сабрина. Я так рада. Ваша помощь будет мне очень приятна.

Мадам Бессе напевала вполголоса какую-то народную песенку, пока они разбирали большие плетеные корзины, с которыми она три раза в неделю ходила на рынок. Пол, выложенный белой плиткой, и белые шкафы делали кухню уютной и оживленной. Высокие длинные столы, как и большая плита с грилем, были выложены красной плиткой, и Стефани залюбовалась пиршеством цвета и красок, пока они с мадам Бессе вынимали из корзин и складывали горкой блестящие фиолетовые баклажаны, апельсины, лимоны, лук-порей, красновато-коричневый картофель, краснокочанную капусту, черные сморщившиеся маринованные маслины, бледно-зеленые листья эндивия, темно-зеленый шпинат и мангольд. И все эти дары природы, посуда с медным дном, банки с вареньем и уксусом ярко отсвечивали на фоне свинцово-серых окон, по которым струился дождь. У Стефани было чувство умиротворения, которое томительно, медленно росло, пока они с мадам Бессе трудились вместе. Интересно, много ли у меня было подруг, подумала она, убирая банку прованского масла золотисто-зеленого цвета и сыр из козьего молока в листьях каштана. Много, я уверена. Уверена, у меня была очень близкая подруга. Иной раз это самое лучшее, что только может быть.

— На обед у мадам будет тушеная курятина, — объявила мадам Бессе, внимательно разглядывая двух бледных куриц. Расправив крылышки, она разложила их на столе, чтобы выщипать перья, ускользнувшие от внимания мясника. — И салат из листьев эндивия. Может быть, мадам хотела бы что-нибудь еще?

Стефани ссыпала мелкий картофель в корзину.

— Я хотела бы, чтобы вы перестали называть меня «мадам».

— Но как же мне тогда вас называть, мадам?

— У меня есть имя.

— Называть вас по имени? Ах, мадам, это никуда не годится! Я же говорила: меня учили, что принято, а что не принято. А это, ясное дело, не принято. У меня просто язык не повернется звать вас по имени. Нет, мадам, это уму непостижимо.

Стефани вздохнула.

— Столько правил, столько условностей… — Две картофелины упали на пол, и она нагнулась, чтобы поднять их. — Вы с миссис Тиркелл так похожи одна на другую: так соблюдаете условности…

— С кем, мадам?

Стефани выпрямилась. Глаза у нее заблестели.

— С миссис Тиркелл.

— А кто это, мадам?

— А-а… это одна женщина, с которой я когда-то была знакома. — Она сказала это беспечным тоном, но в глубине души разволновалась. Миссис Тиркелл. Наверное, она такая же экономка, как и мадам Бессе. Где это было? Не знаю, но пока это неважно, потому что я начинаю вспоминать. Я начинаю вспоминать.

— Непохоже на французскую фамилию, — с пренебрежением сказала мадам Бессе. Найдя перышко, она с силой выдернула его. — В наше время мясникам нельзя доверять.

Стефани внимательно наблюдала за ней.

— Я хочу научиться водить машину, — произнесла она.

Мадам Бессе подняла голову.

— Слушаю, мадам.

— И я хотела бы, чтобы вы научили меня водить.

— Ах, мадам, месье Лакост, наверное, рассердится. Скажет, что это его дело, а не мое.

Стефани продолжала ссыпать картофель в корзину. Макс не хотел, чтобы она выходила из дому. Всякий раз, когда она предлагала съездить на экскурсию в Кавайон, побывать в окрестных деревушках или хотя бы съездить в «Постоялый двор на холме» — крошечное кафе в дальнем конце улицы, где они жили, он находил предлоги для того, чтобы она оставалась дома.

Один раз, правда, они там обедали у огромного камина с решеткой, выступающей над очагом, сложенным из кирпича на небольшом возвышении, но это было всего один раз. Но, как говорил Робер, может быть, чем больше она будет видеть, тем больше сумеет вспомнить. Мне нужно видеть и слышать, подумала Стефани; все что угодно, лишь бы память вернулась ко мне. Мне нужно видеть что-то еще, кроме этого дома и сада; нужно приобщаться к окружающему миру. Тогда этот мир вернется ко мне. Мне нужно выбраться отсюда. А для этого надо уметь водить машину.

— Спросите у него, мадам, — тихо ответила мадам Бессе. — Сейчас все женщины водят машину. Даже самые консервативные мужчины к этому привыкли.

Стефани рассмеялась.

— Спрошу. Но его сейчас нет, и я точно не знаю, как долго он будет отсутствовать, а мне не терпится начать. Мне это очень нужно, — с жаром сказала она.

— Ну что ж… Конечно, жить здесь, вдали от города, очень тяжело. Без машины в самом деле не обойтись. Ну что ж, мадам… — Она подумала. — Мы начнем, а мосье продолжит, как только приедет. Вы никогда не водили раньше машину, мадам? Ни разу?

Я наверняка умела водить машину, наверняка умела готовить. Женщины умеют делать такие вещи. Но я не помню… О, Господи, если бы я только могла вспомнить…

— Нет, — ответила она мадам Бессе. — Я так и не научилась. Но хочу научиться. Прямо сейчас. Сегодня же.

— Но ведь на улице дождь, мадам! Не самое лучшее…

— Мы будем ехать медленно. Покатаемся здесь. Пожалуйста, для меня это очень важно. В Кавайон мы сегодня не поедем.

— Надеюсь, что нет, — еле слышно отозвалась мадам Бессе и пожала плечами. — Что ж, тогда подождите минутку… — Она положила обеих куриц в железную кастрюлю с водой, где уже лежали мелко нарезанные овощи, добавила немного зелени, наполовину прикрыла кастрюлю крышкой и поставила ее на слабый огонь. — А теперь, мадам, пусть это варится, а мы поедем кататься на машине.

Макс уехал на большом «рено», оставив в гараже небольшую, с низкой посадкой «альфа-ромео». Проходя со Стефани мимо нее, мадам Бессе покачала головой.

— Только не на этой. — Она отворила дверь в гараж, и, бегом одолев последние несколько метров, женщины в мокрых от дождя плащах и капюшонах оказались у маленького «ситроена», на котором ездила мадам Бессе.

Стефани села за руль.

— Итак, мадам, — произнесла мадам Бессе, принимая очень важный вид от сознания того, что делает. Она выпрямилась на сиденье, тыча пальцами в разные стороны и показывая, где что находится. — Ключ зажигания. Сцепление. Тормоз. Педаль газа. Коробка передач. Радиоприемник. Забудьте про радиоприемник, мадам, вас ничто не должно отвлекать. — Она перечислила все части автомобиля, показала все пять режимов коробки передач и попросила Стефани повернуть ключ зажигания. — К счастью, я заезжала на подъездную аллею задним ходом, так что вам остается ехать только вперед.

Целый час маленький «ситроен» петлял под дождем по центральной улице, опоясывавшей плоскую возвышенность над Кавайоном. Застыв на месте, вцепившись обеими руками в руль и сосредоточенно нахмурившись, Стефани снимала ногу с педали газа то быстро, то недостаточно быстро, нажимала на тормоз то слишком слабо, то слишком сильно, отпускала сцепление так резко, что мадам Бессе невольно вскрикивала, на поворотах брала в сторону то больше, то меньше, чем следовало, дергала руль то влево, то вправо, когда впереди маячило дерево. Но вскоре машина стала двигаться плавнее, движения Стефани стали увереннее, тело расслабилось.