Паутина
Шрифт:
— Да, — пробормотал Гарт, не сводя глаз с Сабрины.
Она коснулась рукой его щеки.
— Мое обручальное кольцо.
— Но ты ведь уже замужем, — запротестовала Пенни.
— У меня никогда не было обручального кольца.
— У меня тоже, — сказала Долорес. — Может быть, по той же причине, что и у тебя: Нэту оно было не по карману.
— И Марти тоже, — сказала Линда. — Отличная мысль, Гарт.
Сняв с пальца Сабрины золотое кольцо, подаренное на свадьбу, Гарт надел обручальное, а сверху — свадебное кольцо. Сабрина закрыла глаза. Об этой свадьбе никто ничего не знал. Это случилось в дождливый декабрьский день, после их размолвки. Гарт приехал в Лондон, чтобы сказать, что любит ее, что она нужна ему, а то, что они с сестрой сделали, не имеет значения. А через два дня, в такой же дождь, они сели в поезд, доехали до Кентербери, где их никто не знал, купили золотые кольца и нашли судью, который сочетал их браком. Узкие улочки и стены старинного города, испещренные трещинами, казались почти черными, потому что дождь лил не переставая. На Сабрине был красный плащ с капюшоном; она подарила Гарту красную гвоздику, и он вдел цветок в петлицу. Когда они надели друг другу кольца и судья провозгласил: «Отныне вы — муж и жена», —их взгляды встретились, и они увидели в глазах друг друга солнце, весну и надежду.
— Спасибо, — сказала Сабрина, почти касаясь губ Гарта. — Более прекрасного подарка я не могла себе представить. И более личного, тут ты был прав. И когда мы останемся вдвоем…
Зазвонил телефон, и по телу ее внезапно пробежала дрожь. Она понимала, что Пенни и Клифф наблюдают за ней, но ничего не могла с собой поделать. Всякий раз, когда поздно вечером раздавался звонок, она до боли отчетливо вспоминала вечер в октябре прошлого года, когда Брукс, плача, позвонил ей из Лондона и сказал, что яхта Макса Стювезана затонула и все, кто был на борту… все, кто был на борту… все, кто был на борту…
— Успокойся, — сказал Гарт, привлекая ее к себе. — Успокойся, любовь моя, мы все здесь, успокойся.
— Моя госпожа! — сказала миссис Тиркелл, стоя в дверях. — Вам звонит из Лондона…
— Нет! — невольно вскрикнула Сабрина.
— …мисс де Мартель. Теперь, конечно, она уже миссис Уэстермарк… Нужно еще постараться, чтобы запомнить такую фамилию.
— Габи, — сказала Сабрина. Усилием воли она заставила себя унять дрожь. — В Лондоне сейчас три часа ночи. Господи, что у нее стряслось? Прошу меня извинить, — обратилась она к гостям и вышла вслед за миссис Тиркелл, чувствуя, как все ее мышцы напряжены, бешено колотится сердце, как напряглось все ее тело.
— Привет, Габи, — сказала она, взяв трубку на кухне. — Наверное, вечеринка здорово затянулась, если ты только сейчас добралась до дома.
— Я уже две недели не была на вечеринках. — Голос Габи слышался близко и отчетливо. — Мы были в Провансе, катались на велосипедах. Вволю надышались свежим воздухом. Не верится, что такое количество кислорода, поглощенное сразу, пойдет на пользу. Ты мне не говорила, что тоже там будешь, а то могли бы провести время вместе.
— Где я буду?
— В Провансе. Точнее, в Авиньоне. Около недели назад.
— Меня там не было, Габи, я была здесь. О чем ты?
— Господи, я, наверное, задаю нескромные вопросы? Стефани, ты что, ездила туда с кем-то встречаться? Не могу поверить. Мне казалось, ты по уши влюблена в своего профессора. У тебя с кем-то роман на стороне? Знаешь, мне ты можешь довериться. Я бы все для тебя сделала, ведь ты — сестра Сабрины, я ее обожала, она же спасла Брукса и меня, когда…
— Нет у меня никакого романа, у меня нет никого, кроме Гарта. Габи, что все это значит?
На другом конце линии воцарилось молчание.
— Так ты не была в Авиньоне на прошлой неделе?
— Я же только что сказала. Нет.
— Но я тебя видела. Или твою копию. Там был то ли фестиваль, то ли еще что-то, и приехало столько народу…
Или твою копию.Сабрина снова задрожала всем телом. Когда-то у нее была копия. Когда-то у нее была сестра.
— …а я не могла подойти — ты была на противоположной стороне площади и шла в другую сторону, рядом с тобой был какой-то мужчина, очень симпатичный и предупредительный, — потом ты сняла шляпу, знаешь, такую, с широкими полями соломенную шляпу, с тульей, украшенной длинным шарфом, в красно-желтых тонах, отбросила волосы назад — знаешь, всеми пальцами сразу, — потом снова надела шляпу и куда-то исчезла.
Отбросила волосы назад.Они со Стефани делали так, сколько себя помнили: сняв шляпу, проводили рукой по волосам, чувствуя, как они развеваются под дуновением свежего ветерка, и снова надевали шляпу. Матери это не нравилось. Настоящая леди не должна снимать шляпу, говорила она. Но Сабрина и Стефани продолжали делать это и много лет спустя, когда стали взрослыми и оказались далеко от матери и ее поучений. Отбросила волосы назад.
— Моя госпожа? — Пододвинув кресло, миссис Тиркелл положила руки на плечи Сабрины и заставила ее сесть. — Я сейчас приготовлю вам чай.
— Либо все это время вас было не двое, а трое, которых не отличить одну от другой, и никто об этом ничего не знал, либо это что-то очень странное, — сказала Габи.
— О тройняшках не может быть и речи, не говори вздор. — Она снова задрожала, не в силах совладать с собой. Казалось, земля уходит из-под ног. — Все это — сущий вздор, — сказала она, чеканя каждое слово. — Ты видела кого-то, кто напомнил тебе меня, только и всего. Ума не приложу, с какой стати ты воспринимаешь все это так серьезно.
— Стефани, послушай, я не шучу, мне все это кажется очень странным и немного пугает. Я знаю тебя и Сабрину с тех пор, как мы с ней жили в одной комнате в «Джульет». После ссоры с Бруксом я жила у нее дома на Кэдоган-сквер, не было вечера, чтобы мы с ней не разговаривали, как-то раз она усадила меня на колени, и я разрыдалась, словно дитя, мне так нравилось, когда она обнимала меня, я обожала ее, я знаю, как вы выглядите, и говорю, что видела либо тебя, либо ее — Господи, как я могла видеть ее, ее ведь больше нет! — но я знаю, что видела, это была либо ты, либо она. Либо само привидение.
Глава 2
В дневные часы улицы Лондона обычно заполнены людьми, и Сабрина смешалась с толпой, вновь чувствуя себя жительницей Лондона, прежней Сабриной Лонгуорт — свободной и независимой. Она направлялась в «Амбассадорз» — роскошный антикварный магазин, который открыла после развода с Дентоном. Мысли о Дентоне приходили ей в голову, когда она бывала в Лондоне. Вот и сейчас она на мгновение представила его: круглое, розовощекое лицо с выражением безмерного восхищения собственной персоной. Она вспомнила его стремление жить лишь в свое удовольствие, любовь к женщинам и азартным играм. Он играл на деньги в Монако, когда затонула яхта Макса Стювезана, и именно он опознал тело леди Сабрины Лонгуорт. Труп Макса так и не нашли.
Сабрина сжала руки в черных лайковых перчатках. В лучах неприветливого солнца — было начало октября — она шла по Понт-стрит. На ней была темная юбка в клетку и развевающаяся при ходьбе темная накидка. Черная, с узкими полями шляпа низко надвинута на лоб. От всего ее облика веяло изысканностью, целеустремленностью, спокойствием, но тело под накидкой было напряжено и плохо слушалось. Мысли метались от прошлого к настоящему, от одной жизни к другой. То она вспоминала Стефани, то думала о себе самой; то о похоронах, то о телефонном звонке Габи и неизменно, неизменно мысленно возвращалась к Гарту.