Чтение онлайн

Беседа в кабинете Ежова продолжалась более получаса. Затем Николай Иванович заметил, что «зарубежную шваль пора брать в ежовые рукавицы» и внезапно предложил, чтобы Павел Судоплатов сопровождал его в Кремль. Когда машина въехала в Кремль, допуск в который имел весьма ограниченный круг лиц, Ежов объявил, что сейчас их примет лично товарищ Сталин.

Встреча с Иосифом Виссарионовичем произвела на Павла Анатольевича неизгладимое впечатление. Позже он говорил, что это было самое светлое событие в его жизни (вторым светлым событием Судоплатов считал день 20 февраля 1928 года, когда ему был вручен партийный билет за № 1 872 162). В своих воспоминаниях Павел Судоплатов оставил описание встречи с вождем:

«Мне было тридцать, но я так и не научился сдерживать свои эмоции. Я был вне себя от радости и едва верил тому, что руководитель страны захотел встретиться с рядовым оперативным работником. После того как Сталин пожал мне руку, я никак не мог собраться, чтобы четко ответить на его вопросы. Улыбнувшись, Сталин заметил:

— Не волнуйтесь, молодой человек. Докладывайте основные факты. В нашем распоряжении только двадцать минут.

— Товарищ Сталин, — ответил я, — для рядового члена партии встреча с вами — величайшее событие в жизни. Я понимаю, что вызван сюда по делу. Через минуту я возьму себя в руки и смогу доложить основные факты вам и товарищу Ежову.

Сталин, кивнув, спросил меня об отношении между политическими фигурами в украинском эмигрантском движении. Я вкратце описал бесплодные дискуссии между украинскими националистическими политиками по вопросу о том, кому из них какую предстоит сыграть роль в будущем правительстве. Реальную угрозу, однако, представлял Коновалец, поскольку он активно готовился к участию в войне против нас вместе с немцами. Слабость его позиции заключалась в постоянном давлении на него и возглавляемую им организацию со стороны польских властей, которые хотели направить украинское национальное движение в Галиции против Советской Украины.

— Ваши предложения? — спросил Сталин.

Ежов хранил молчание. Я тоже. Потом, собравшись с духом, я сказал, что сейчас не готов ответить.

— Тогда через неделю, — заметил Сталин, — представьте свои предложения.

Аудиенция окончилась. Он пожал нам руки, и мы вышли из кабинета».

Вернувшись на Лубянку, Ежов приказал заместителю начальника И НО Сергею Шпигельглазу и Судоплатову приступить к работе над выполнением задания Сталина. На следующий день на основе их предложений начальник Иностранного отдела Абрам Слуцкий направил наркому НКВД докладную записку В ней предлагалось с целью интенсивного внедрения в ряды ОУН направить в Германию трех сотрудников украинских органов госбезопасности в качестве слушателей в нацистскую партийную школу. Вместе с ними предполагалось направить для большей убедительности и одного настоящего украинского националиста, тугодума и тупицу.

Ежов не стал вдаваться в суть докладной, однако предложил Павлу Судоплатову срочно выехать в Киев, чтобы посоветоваться по данному вопросу с руководителями УССР С. В. Косиором и Г. И. Петровским. В ходе состоявшейся беседы оба украинских руководителя проявили интерес к предложенной разведчиками двойной игре.

— Крепко придумано, одобряю, — заметил Косиор.

— Мне до чертиков надоели происки этих националистов, этих… э-э…, — задумался, подбирая нужное слово, Станислав Викентьевич.

— Подонков и убийц, — подсказал Григорий Иванович.

— Именно, подонков и убийц. Давно пора показать им, где раки зимуют, словом, действуйте, — заключил Косиор.

После возвращения Павла Судоплатова из столицы Украины Ежов вновь вызвал его и отправился вместе с ним в Кремль.

«Ровно через неделю после моего возвращения в Москву Ежов в одиннадцать вечера вновь привел меня в кабинет к Сталину. На этот раз там находился Петровский, что меня не удивило. Всего за пять минут я изложил план оперативных мероприятий против ОУН, подчеркнув, что главная цель — проникновение в абвер через украинские каналы, поскольку абвер является нашим главным противником в предстоящей войне.

Сталин попросил Петровского высказаться. Тот торжественно объявил, что на Украине Коновалец заочно приговорен к смертной казни за тягчайшие преступления против украинского пролетариата: он отдал приказ и лично руководил казнью революционных рабочих киевского «Арсенала» в январе 1918 года.

Сталин, перебив его, сказал:

— Это не акт мести, хотя Коновалец и является агентом германского фашизма. Наша цель — обезглавить движение украинского фашизма накануне войны и заставить этих бандитов уничтожать друг друга в борьбе за власть. — Тут же он обратился ко мне с вопросом: — А каковы вкусы, слабости и привязанности Коновальца? Постарайтесь их использовать.

— Коновалец очень любит шоколадные конфеты, — ответил я, добавив, что, куда бы мы с ним ни ездили, он везде первым делом покупал шикарную коробку конфет.

— Обдумайте это, — предложил Сталин.

За все время беседы Ежов не проронил ни слова. Прощаясь, Сталин спросил меня, правильно ли я понимаю политическое значение поручаемого мне боевого задания.

— Да, — ответил я и заверил его, что отдам жизнь, если потребуется, для выполнения задания партии.

— Желаю успеха, — сказал Сталин, пожимая мне руку.

Мне было приказано ликвидировать Коновальца»? — впоследствии вспоминал Павел Анатольевич.

После получения приказа А. Слуцкий, С. Шпигельглаз и П. Судоплатов приступили к разработке вариантов предполагавшейся операции. Вначаае было решено задавить Коновальца автомобилем. Однако этот вариант был забракован, поскольку нужно было угнать авто, подкараулить объект, совершить на него наезд и успеть скрыться с места происшествия до прибытия полиции.

— Неуклюжий вариант, товарищи, неуклюжий, — констатировал Слуцкий. — Помню, когда в Болгарии охотились за генералом Покровским, так вот тоже сначала было решено задавить его автомобилем. Один наш товарищ стал угонять машину, что-то там у него не заладилось, чтобы быстро мотор завести, на шум выскочил хозяин и таких бланшей ему наставил, страшно вспомнить…

Вариант с использованием огнестрельного оружия тоже не нашел единодушного одобрения. Коновальца часто сопровождал его приближенный Я. Барановский, дядька подозрительный, физически сильный, обладающий неимоверной реакцией, который мог предупредить покушение. И тогда кто-то из чекистов предложил:

— Товарищи, а может, взорвем гада?

Последнее предложение было одобрено всеми. Сотрудник отдела оперативной техники НКВД А. Э. Тимашков получил задание изготовить взрывное устройство, внешне выглядевшее как коробка шоколадных конфет, расписанная в традиционном украинском стиле.

Вскоре взрывное устройство было готово. Коробка шоколадных конфет «Ридна Украйна» выглядела очень симпатично и по весу не вызывала никаких подозрений. В вертикальном положении она была абсолютно безопасна, ей можно было заколачивать гвозди. Однако в горизонтальном положении внутри коробки самопроизвольно приходил в действие часовой механизм, рассчитанный на полчаса, и после истечения времени происходил мощный взрыв. Судоплатову надлежало держать коробку в вертикальном положении в большом внутреннем кармане своего пиджака. Предполагалось, что он передаст этот «подарок» Коновальцу и покинет помещение до того, как сработает мина.