Чтение онлайн

Судоплатова, человека активного и решительного, привыкшего за годы войны к проведению дерзких операций, угнетало отсутствие размаха боевой работы. Эйтингон, за время совместной службы сдружившийся с Судоплатовым, тоже был недоволен.

— Эх, Павел Анатольевич, Павел Анатольевич, не умеют у нас беречь народную копейку Мы столько сил и средств вбухаем в дело, а нам, мать твою, — стоп машина, и все коту под хвост. А так хочется какой-нибудь вражине башку проломить, прямо руки чешутся, — в порыве откровения жаловался на бездействие Эйтингон.

Впрочем, сидеть без дела Судоплатову не позволяли. Одновременно с созданием службы «ДР» ему было поручено вести борьбу с бандитскими группами в Прибалтике, и особенно — на Западной Украине. Очаги антисоветского восстания могли разгореться с новой силой, и на Львовщину для ликвидации остатков террористических банд, возглавляемых главой местных военных формирований ОУН генерал-хорунжим Романом Шухевичем (Тарас Чупрынка), послали Павла Судоплатова.

«В аэропорт я прибыл вместе с Эйтингоном, который провожал меня. Здесь уже ждал генерал-лейтенант Селивановский, заместитель Абакумова. Лишь когда мы подлетали к Киеву, он сказал: конечная цель нашего пути — Львов. Однако густой туман помешал самолету приземлиться во Львове, и он вернулся в Киев, откуда мы уже поездом выехали во Львов. По дороге Селивановский рассказал о злодейском убийстве Галана бандеровцами. Товарищ Сталин, по его словам, крайне неудовлетворен работой органов безопасности по борьбе с бандитизмом на Западной Украине. В этой связи мне приказано сосредоточиться на розыске главарей бандеровского подполья и их ликвидации. Это было сказано непререкаемым тоном. Мне стало ясно: мое будущее ставилось в зависимость от выполнения этого задания», — позднее вспоминал Павел Анатольевич.

Хорошее знание местной специфики и повадок украинских националистов помогли Судоплатову успешно справиться с поставленной задачей. Именно он инициировал приказ от 29 декабря 1949 года, по которому рядовые участники бандформирований освобождались от уголовной ответственности, что значительно подорвало движение сопротивления на Западной Украине.

После объявления амнистии более 10 тысяч рядовых боевиков добровольно сложили оружие, и никто из них не подвергся репрессиям. А затем настал черед главарей. 5 марта 1950 года в ходе операции, разработанной Судоплатовым, в селе Билогирка был ликвидирован генерал-хорунжий Шухевич, с гибелью которого бандеровское подполье на Львовщине практически прекратило свою деятельность.

Кстати, в операции по уничтожению Шухевича Павел Судоплатов принимал личное участие. Оперативная группа во главе с ним и генералом Дроздовым надежно блокировала дом, где скрывался «Тарас Чупрынка». На требование сложить оружие и сдаться он ответил огнем и бросил две ручные гранаты. В завязавшейся перестрелке Шухевич был убит. Многие ветераны госбезопасности считают, что «ворошиловский» выстрел, сразивший бандеровца, произвел Судоплатов, поскольку стрелком слыл отменным.

Удалось также установить агентурную сеть, созданную Шухевичем, и выяснить некоторые операции, которые он планировал. Так, арестованная Дарья Гусяк, связная Шухевича, на допросе 20 мая 1950 года показала, что по заданию своего шефа выезжала в Киев, где ознакомилась с расположением и подходами к памятнику В. И. Ленину, который предполагалось взорвать. С такой целью она посещала Полтаву, где изучила возможности для взрыва памятника Петру 1. Указанные взрывы, согласно указанию Шухевича, должны были осуществиться в знак протеста против «москальской» оккупации Украины. Далее Гусяк сообщила: «(…) руководители ОУНовского движения в антисоветской работе ориентировались на Америку, рассчитывая на военную помощь последней. В свете этого, в январе 1950 года, по заданию Шухевича, я вылетела самолетом в Москву, где по фиктивным документам на имя Денис остановилась в гостинице «Метрополь». Будучи в Москве, я установила, что американское посольство расположено на улице Моховой № 15.

Здесь же, как было установлено Шухевичем, я наметила место для будущей встречи с представителями американского посольства, инициативно выбрав для этого станцию метро «Измайловская», после чего выехала обратно во Львов.

(…) Могу лишь предположить, что все это делалось для того, чтобы подполье ОУН могло установить контакт с американцами на территории Советского Союза и иметь со стороны их поддержку здесь — внутри страны». [38]

Необходимо пояснить, что «рекогносцировка» американского посольства проводилась связной Шухевича неспроста. Поддержка английскими и американскими спецслужбами украинского националистического подполья велась достаточно активно, но результат от иностранной помощи извне оставлял желать лучшего.

«В сложном послевоенном мире США раз за разом оказывались перед необходимостью решения задач, которые было невозможно разрешать обычными дипломатическими методами. Тайные операции являются более мощным средством, чем дипломатия, и в то же время не столь отвратительными, как война, и тем самым помогают найти выход. Опыт ЦРУ в Италии, Франции и Греции показали, что при помощи тайных операций можно достигнуть желаемых результатов(…). Такие операции начали проводиться на Украине, в Литве, Польше и Албании(…). Украинская операция (которая проводилась совместно с англичанами — В. С.) заключалась в поддержке попыток борьбы националистов против советского контроля. ЦРУ финансировало националистические операции, готовило их кадры и помогало забрасывать агентов назад в страну для организации восстания(…). Сотни агентов и миллионы долларов были потеряны в Литве и на Украине, где действия ЦРУ скорее мешали, чем содействовали сопротивлению», — так оценил эффективность подобной поддержки Филипп Найтли в своей книге «Вторая древнейшая профессия». [39]

А человеком, сумевшим свести на нет все усилия британской СИС и ЦРУ, тем самым приблизив крах послевоенного бандеровского подполья, был советский суперагент Ким Филби. С 1949 по 1951 год он работал в Вашингтоне, занимая должность офицера по взаимодействию между СИС и ЦРУ, проводившими совместные спецоперации в Восточной Европе. Это позволяло ему своевременно информировать советскую разведку обо всех тайных мероприятиях англичан и американцев.

Кроме того, в период с 1946 по 1947 год службой Судоплатова было проведено четыре спецоперации, о которых известно следующее: в городе Ужгороде (по другим данным — в Мукачево) был ликвидирован Ромжа — глава украинской греко-католической церкви, активно протестовавший против присоединения католиков к православию; в Ульяновске был убит польский гражданин Самет, работавший на секретных военных заводах и собиравшийся выехать из СССР; в Москве был уничтожен американский гражданин И. Оггинс, бывший агент НКВД в Китае и на Дальнем Востоке; в Саратове был убит украинский националист Шумский. Акции по устранению вредного элемента проводились по указанию члена Политбюро ЦК ВКП(б) и первого секретаря ЦК КП(б) Украины Хрущева, Сталина, Молотова и министра МГБ Абакумова. Во всех случаях убийства совершались при помощи ядов, изготовленных в специальной лаборатории 4-го спецотдела НКВД-МГБ.

Стоит заметить, что в структуре госбезопасности 4-й спецотдел играл немаловажную роль. Он занимался изысканиями и изобретениями диверсионной техники, а также имел токсикологическую и биологическую лаборатории, в которых изучали и исследовали всевозможные яды. С 1938 года работой токсикологического отделения руководил профессор, доктор медицинских наук Г. М. Майрановский, благообразный персонаж, подвижник в деле разработок отравляющих веществ для оперативного применения. В отделении занимались производством отравленных пуль, которые поражали бы насмерть, независимо оттого, в какую часть тела они попадали. Создавали облегченные пули, с пустотами, заполненными ядом аконитином. Экспериментировали с авторучками, карандашами, зажигалками, тростями, зонтами. Испытания ядов проводились на преступниках, приговоренных к высшей мере наказания. В 1953 году Майрановский рассказывал, что «при исследовании мы яды давали через пищу, различные напитки, вводили яды при помощи уколов шприцем, тростью, ручкой и другими колющими специально оборудованными предметами. Также вводили яды через кожу, обрызгивая и поливая ее оксимом (смертельно для животных в минимальных дозах).. Однако это вещество для людей оказалось не смертельным, оно вызывало лишь сильные ожоги и большую болезненность». В общей сложности испытания ядов были проведены примерно над 150 осужденными. При этом Майрановский поражал сотрудников токсикологического отделения своими садистскими наклонностями. «Ну-с, голубчик, пожалуй, начнем-с!» — говорил благообразный профессор и тыкал в подопытного человека отравленной тростью. Когда от воздействия яда тот начинал кричать и биться в конвульсиях, Майрановский довольно констатировал: «Ага, забрало, забрало…». Неоднократно ученый жаловался коменданту НКВД В. М. Блохину, который занимался поставкой подопытных, на плохое качество поставляемого «материала». «Что же вы, голубчик, все каких-то дохлых уголовников мне подбираете. Чуть кольнули, он и сдох… Вы уж, голуба, потрудитесь, отбирайте тех, которые поздоровее, мускулистых таких, знаете ли», — сетовал доктор медицинских наук.

В заключение отметим, что в 1946 году по указанию Абакумова токсикологическое отделение было расформировано. В декабре 1951 года Майрановского арестовали. В качестве обвинений ему предъявили шпионаж в пользу Японии, хищение и незаконное хранение ядовитых веществ, злоупотребление служебным положением (позднее хранение ядов квалифицируется как подготовка к совершению террористических актов, а обвинение в шпионаже исчезнет из дела). Вскоре решением Особого совещания при МГБ Майрановский был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 197–17, пункт «а», и 179 Уголовного кодекса РСФСР, и приговорен к 10 годам тюремного заключения. После освобождения в 1962 году ему было запрещено жить в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик. Остаток жизни Майрановский провел в Махачкале. Умер он в 1967 году.

Что касается четырех спецопераций, о которых говорилось выше, то стоит остановиться на одной из них, а именно на убийстве И. Оггинса.

Исаак Оггинс, американский коммунист, был давним агентом Коминтерна и НКВД. В 30-х годах ему поручалось выполнение секретных заданий в Китае, на Дальнем Востоке и США. Его жена Нора также являлась агентом советских спецслужб. В 1938 году Оггинс въехал в СССР по подложным документам, а зимой 1939 года был арестован по подозрению в двойной игре. В итоге, постановлением Особого Совещания при НКВД СССР его приговорили к 8 годам лагерей.

Через некоторое время Нора, находившаяся в США, поняла, что ее муж арестован. Женщина решилась на крайний шаг: вступила в контакт с американскими спецслужбами, надеясь таким путем вызволить мужа.

1951 и 1952 годах несколько групп сотрудников из Бюро № 2 направлялось в Литву и на Северный Кавказ для практической помощи МГБ по ликвидации националистического формирования и бандитизма». [40] Известно также, что в сентябре 1951 года в Москве неизвестными был крепко избит ученый-языковед академик Басов, замеченный в сомнительных связях с иностранцами и неосторожных высказываниях о советском строе. Близ МГУ, где трудился академик, его остановили двое молодцов пролетарского вида и наваляли «кренделей». Избиение сопровождалось словами: «Знай, гнида, с кем дружить и что языком молоть!» Можно предположить, что это была акция Бюро № 2, так называемый «особый способ». Существуют также сведения о том, что подобному воздействию планировалось подвергнуть еще ряд известных деятелей, в том числе кинодраматурга А. Я. Каплера, автора сценариев «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году», «Котовский» и др., писателя И. Г. Эренбурга, профессора, доктора медицинских наук И. И. Савельева, журналиста «Известий» Г. Мишуловина и т. д. Более того, судя по тем же сведениям, в 1950 году якобы лично Н. Эйтингоном и сотрудником Бюро по фамилии Дондурей был жестоко избит писатель Л. В. Соловьев, автор «Повести о Ходже Насреддине». Они подкараулили писателя, когда тот выходил из ресторана Центрального дома литераторов, затащили в ближайший подъезд, где быстро и больно пересчитали ему ребра. «Тебе советская власть все дала, а ты про нее всякую гадость распространяешь», — напоследок было сказано рыдающему Соловьеву. Личное участие в разработке плана по избиению этого литератора будто бы принимал Павел Судоплатов. Соответствуют ли данные сведения действительности, сложно сказать. Впрочем, что бы там ни было, но в 1953 году после объединения МГБ и МВД, подразделение В. А. Дроздова было расформировано.