Чтение онлайн

Профессор и его жена расцветали улыбками. Зато Элен перестала улыбаться, увидев перед собой тарелку, на которой возвышалось нечто, больше всего напоминавшее мозаику из разноцветных кубиков желе.

— Это рыба, — пояснила Патриция. Элен постаралась не выдать своего ужаса.

— Рыба? Что же с ней сделали?

— Думаю, поджарили.

— И от этого она позеленела?

Отказавшись проникнуть в секреты тайанской кухни, Элен осторожно попробовала кусочек. Рассудила, что, раз у старичка профессора такой бодрый вид, стряпне его жены можно доверять.

— Какое чудо! Вкус тонкий, нежный, можно сказать — поэтический. Сразу вспоминается легкая тень от облака, скользнувшая по траве. Интересно, как называется это блюдо? Я бы назвала — облака над морем.

Эндо с Патрицией украдкой перемигнулись. Если так пойдет дальше, Элен вытеснит из сердца профессора даже его любимца Комито.

После обеда вновь заговорили о предполагавшейся экспедиции.

— Вопрос решится в ближайшие десять дней, — сообщил Шень. — Деньги выделены, споры идут лишь о том, куда именно ехать. Мой коллега предлагает поработать в окрестностях столицы, но я стою за раскопки в… Угадайте где?

Патриция посмотрела на Эндо. Несомненно, ее занимало не столько куда ехать, сколько с кем ехать. Элен мрачно заключила, что скоро останется наедине с чайником и убийцей. В этих подозрениях ее укрепили и профессор Шень с женой. Судя по их улыбкам, проницательные старички вынесли приговор по делу «Эндо — Патриция» еще до войны.

Выдержав многозначительную паузу, профессор произнес каким-то особенным тоном:

— Я стою за раскопки в ущелье Молчания.

Элен изумленно уставилась на своих спутников — что с ними творится? Патриция перестала улыбаться. Эндо весь напрягся.

— В ущелье Молчания? — взволнованно переспросила Патриция. — Там, где произошла решающая битва между войсками госпожи Ота и северного князя?

Шень кивнул. Проговорил раздумчиво:

— Я давно пытался понять, почему они проиграли войну.

— Госпожа Ота и Сю-Тей?

— Да.

Элен тихонько вздохнула, но героически решила вытерпеть до конца.

— Разве причина поражения — не предательство Тю-Шана? — недоумевала Патриция.

Профессор досадливо поморщился. Элен подметила, что гримаса скользнула и по лицу Эндо.

— О предательстве Тю-Шана нам рассказывает рукопись тринадцатого века, составленная через пятьдесят лет после событий. Я позволил себе усомниться в ее правдивости.

Патриция благоговейно смотрела на профессора, едва осмеливаясь дышать.

— В рукописи сказано, что Тю-Шан во время битвы повернул свои войска вспять, оголив правый фланг, а потом и вовсе переметнулся к неприятелю. Я, как и все, принимал это сообщение на веру. Но вот в марте прошлого года… или в апреле?.. — Профессор вопросительно посмотрел на жену.

— В апреле, — подтвердила она.

— Так вот, в апреле мне довелось поработать в архиве. Занимался перепиской госпожи Ота. Ее письма к Сю-Тею хорошо известны, в наши дни многократно переиздавались. Меня же интересовали… скажем так, деловые послания. В одном из них я обнаружил следующую фразу.

Профессор прикрыл глаза и произнес чуть ли не нараспев несколько слов. Эндо, коротко выдохнув, оперся обеими руками о стол. Патриция прижала ладони к щекам. Вероятно, фраза потрясала воображение, потому что Патриция забыла перевести. И лишь после дружеского пинка пробормотала, даже не повернувшись:

— Он сказал, что…. Ну, словом, Тю-Шан и не собирался принимать участие в битве, и госпожа Ота об этом знала.

Элен возвела глаза к потолку и украдкой зевнула. Потом вежливо изобразила на лице напряженное внимание.

— Можете представить мое состояние, — продолжал профессор, торжествующе поглядывая на потрясенных слушателей, — когда я понял, что оказался на пороге важнейшего открытия. Боялся поверить себе. Ведь Тю-Шан мог изменить свои планы, выйти на битву и предать уже на поле боя. Пришлось привлечь к работе нескольких учеников.

— Вы просиживали в архиве дни и ночи, — улыбаясь, вставила жена.

— Проштудировав письма северного князя, обнаружили единственное упоминание о Тю-Шане — весьма невнятное. И все же я склонен толковать эти строчки как подтверждение тому, что воины Тю-Шана в битве не участвовали. Конечно, полную ясность могут внести только раскопки.

Эндо вскинул голову. Сказал отрывисто:

— Я дважды ездил в ущелье Молчания. Еще до войны. Мне даже… — он помедлил, — довелось говорить с военными экспертами. Тю-Шан не мог осуществить свой маневр так, как об этом рассказывается в рукописи. В ущелье невозможно развернуть конницу…

Восхищение Патриции равно распределилось между профессором и Эндо. Переживаемый восторг не помешал ей задавать дальнейшие вопросы:

— Кто же распустил слух о вероломном ударе Тю-Шана? Северный князь?

Профессор развел руками. Ответил Эндо:

— Северный князь не стал бы объяснять свою победу раздором в стане врага. Иначе в чем заслуга победителя? Он бы твердил о доблести своих воинов.

— Тогда кому понадобилось очернить Тю-Шана?

— Тому, кто рассчитывал обелить себя.

— Кто же это? — заинтересовался профессор.

На губах Эндо появилась недобрая улыбка.

— Полагаю, жители Южного княжества. Подданные госпожи Ота.

— Не может быть! — вознегодовал профессор. — Они же всем были обязаны госпоже Ота и Сю-Тею.

Элен начала прислушиваться с интересом и попросила Патрицию переводить, ничего не упуская. История напоминала приключенческий роман. К приключениям Элен всегда была неравнодушна. Вдобавок Эндо с профессором затевали детективное расследование, пусть историческое.

— Как пришли к власти Сю-Тей и госпожа Ота? — Эндо говорил быстро, резко, отчеканивая слова. — В княжестве царил голод. С севера вторглись чужеземцы. Тогда Сю-Тей повел в бой не только собственных воинов, хорошо обученных и вооруженных. Поднялись тысячи людей. Жители княжества пошли за Сю-Теем.

Профессор слушал, прикрыв глаза, согласно кивая. Его жена очень внимательно смотрела на Эндо, видимо заинтересованная не только его словами, но и горячностью тона. Патриция шепотом переводила. Элен то и дало приходилось ее подталкивать — дорогая подруга так и норовила застыть с раскрытым ртом.