Чтение онлайн

Слова Деррика, произнесенные тогда в королевстве пикси, всплывают в памяти.

"Будто он желает быть смертным".

Задвигаю подальше воспоминание голоса Деррика.

— Ты никогда не говорил, что любил меня.

— Я планировал сказать тебе вечером, прежде чем уехать в Оксфорд, — передергивает плечами. — собирался сказать это, когда ты умыкнула меня в свою спальню и поцеловала меня.

— Что заставило тебя передумать?

— Я надеялся, что ты попросишь меня остаться в Эдинбурге. Ты не попросила.

Гэвин так бы и не уехал в Оксфорд и не подхватил бы ту лихорадку. Он бы не умер и не вернулся со Зрением, а я бы не отправилась на тот бал в Залы приёмов, как дебютантка. Возможно, мою маму и не убили бы той ночью. Возможно, это одно решение изменило бы все.

— Поэтому ты уехал? — моя улыбка маленькая и грустная. — Ты не остановился подумать о том, что я была шестнадцатилетней девочкой, все ещё витающей в облаках от её первого поцелуя, и слишком напуганная, чтобы сказать: "Я люблю тебя"?

Мне все ещё слишком страшно произносить эти слова. Некоторые вещи никогда не меняются.

— Со мной был твой первый поцелуй?

— Конечно же, с тобой. Я годами ждала этот поцелуй.

— Я бы подождал годы, чтобы жениться на тебе, — говорит мне Гэвин. — Хотел этого задолго до того, как нас принудили к помолвке. Если бы ты захотела меня тоже… Не то, чтобы это важно сейчас.

Засматриваюсь на шрамы на его щеке, на тот, что проходит по его ключице.

— Полагаю, что ничего не вышло так, как мы надеялись, да?

— Никогда за тысячи лет, — его улыбка быстрая, вынужденная. — Но мне нравится думать, что, если бы все пошло по-другому, мы были бы счастливы. Ты так не думаешь?

Когда представляю все, что могло бы быть, мой разум становится пустым. Моя жизнь так переплелась с этой войной, что все остальное кажется больше сном, чем реальностью. Едва помню девочку, которой была.

Смотрю вниз на свои руки. Кэтрин смыла кровь, но я все ещё могу видеть, как она высыхает под моими ногтями. Теперь, когда думаю об этом, понимаю, что мои ногти редко когда были чистыми. Они всегда напоминали о всех тех фейри, что я убила.

Я — создание хаоса и смерти, и, возможно, это то, как мне предназначено умереть. В сражении. В конце длинной войны.

Если бы все было по-другому, и Киаран никогда не вошёл бы в мою жизнь, возможно, я бы вышла замуж за Гэвина. Возможно, мы могли бы жить счастливой жизнью в Эдинбурге с нашими детьми.

— Не знаю, — честно говорю ему. — Но мне бы хотелось так думать.

Он так же засматривается на свои руки, как будто бы думая о том же, о чем и я.

— Если мы умудримся пережить это, что вы с Киараном будете делать?

Киаран будет с Сорчей. Она проведёт следующую тысячу лет, постепенно уничтожая кусочки его души, пока не останется ничего от Киарана, которого я знаю. Вечность рабства, отданного ей, чтобы я могла получить Книгу… Книгу, за которую мой друг отдал свою жизнь.

— Я не думала об этом, — лгу.

— Айлиэн, — он делает глубокий вдох, чтобы сказать что-то ещё, но я прерываю его.

— Я умираю, — слова покидают мой рот в спешке вдоха. — Умираю, — говорю снова, тоном ниже в этот раз. — Каждый раз, когда использую свои силы, это убивает меня чуточку больше. Так что не могу думать ни о чем другом. Мне нужно найти Книгу, или…

Что-то заставляет меня поднять взгляд к тёмной границе леса. Это Киаран.

Его глаза встречаются с моими, и я знаю, что он слышал все.

Глава 42

Я вскакиваю на ноги.

— МакКей. Стой…

Он не смотрит на меня, когда разворачивается и уходит в лес.

Я спешу за ним.

— Проклятье, МакКей, остановись, — говорю я, когда упрямая задница продолжает идти, — ты не можешь пойти дальше, если только не хочешь свалиться с чертова обрыва, так что прекрати быть придурком и поговори со мной.

Это срабатывает. Киаран останавливается спиной ко мне.

— Что ты хочешь, Кэм?

Говорю первое, что приходит в голову:

— Я собиралась рассказать тебе.

— Когда? — Киаран поворачивается. Его лицо настолько затемненное, что не могу разобрать выражения его лица. — Когда? — в ответ на моё молчание он горько говорит: — Дай-ка угадаю, в качестве твоих последних слов?

Его лиловые радужки горят в темноте. На мгновение не могу ничего поделать с возникшим воспоминанием голубых глаз Морриган. Меня настигает воспоминание, где Киаран выхватывает Деррика из воздуха, чтобы смять его. Как стрекозу. Жука. Насекомое.

"Должна ли я пожертвовать своей пешкой?"

Словно почувствовав мои мысли, Киаран отводит взгляд в сторону, пристыженно смотрит на деревья. Когда он говорит снова, его голос такой тихий, что едва слышу слова:

— Я дважды наблюдал, как ты умираешь, Кэм. Я только получил тебя назад.

— Я смертная, — говорю нежно. — Ты должен принять то, что я не буду жить вечно, и я сомневаюсь, что Книга может изменить это, — когда он не отвечает, вздыхаю. — Что бы ты сказал, если бы я рассказала тебе? Ты попытался бы остановить меня от пользования моими силами?

Он задумывается на мгновение.

— Я не знаю.

Мне невыносимо наше расстояние. Сокращаю дистанцию между нами и скольжу руками вокруг него. Он позволяет мне прижаться щекой к груди и послушать сердцебиение. Когда его руки оборачиваются вокруг меня, и он прижимает меня ближе, закрываю глаза.

"Я хочу все забыть. Хочу стоять здесь, с тобой и забыть обо всем мире. Я хочу…"

Говорю ему правду:

— Мне бы хотелось иметь тысячу лет с тобой… Еще больше.