Чтение онлайн

Но ничего не происходило! Ни одного сигнала, ни одного намёка.

10 июня 2041 года. Подмосковное поместье Апостоловых.

Полуденное солнце заливало светом нашу малую столовую, отражаясь в хрустальных бокалах и полированной поверхности пола из тёмного дуба. Воздух был густ и вкусен от ароматов жареной дичи с можжевельником, только что испечённого хлеба и пряного травяного чая.

Это был редкий, почти украденный у судьбы момент покоя.

Напротив меня сидела Аня Лисицына. На ней была парадная форма офицера Имперской Магической Безопасности — темно-синий мундир, но без лишних регалий, только скромный знак о ранениях и нашивка за оборону Москвы.

Чёрные волосы по обыкновению собраны в хвост, зелёные глаза, также как и в студенческие времена, мечут искорки — только теперь в них сквозило куда больше опыта и тяжести.

Ещё бы, после всего, через что мы прошли…

Аня была Магистром, одним из сильнейших в Империи, владельцем созданного мне уникального звукового артефакта, и… По-прежнему была одним из моих ближайших друзей.

Она тоже сражалась в Урочищах — вместе с Арсом, как правило — и помогала мне удерживать распространение заразы по территории Империи.

Аня отпила из бокала, и её взгляд, острый и чуть уставший, скользнул по моему лицу.

— На прошлой неделе наша рота была в «Болотном Гнезде». Когда возвращались к Заставе, экспериментальный голем-штурмовик взбунтовался. Руны управления перекосило, потому что рядом непонятно откуда появился «гвардеец» и залез ему в мозги. Экспериментальные, мать их…

— Вырубили?

— Если бы я была рядом — проблем бы не возникло, — фыркнула Аня, отпивая вино, — Но нет, находилась в дозоре, догоняла их. А Арс же с техникой никак вообще, ты знаешь… Шаман, блин, недоделанный. Устроили в лагере схватку, разметали там всё, пока мой техномаг не перепрошил ему мозги на месте импровизированным разрядом — да только спалил их к чертям собачьим….

— Аня! — рассмеялась Илона, — Ну хоть при сыне нашем не выражайся!

— Да он сам знаеш что умеет! — возмутилась Лисицына, — Ты только отвернулась, а он…

Дима показал черноволосой язык, и она рассмеялась, погрозив ему пальцем.

— Повезло тебе, что я друзей не закладываю! Ладно, о чём мы там… А, да! Короче говоря, за этого голема нам пришлось потом отчитываться — казённое имущество стоимостью с целое поместье обратилось в металлолом. В отчёте написала: «Потерян в результате непредвиденной тактической необходимости».

Я рассмеялся.

— Неужели Салтыков жалеет своих големов?

— Да с ним попробуй свяжись! Всем эти крючкотворы занимаются, на бодание с ними столько сил уходит… Нам за каждую испорченную мелочь из «Маготеха» теперь три объяснительных писать заставляют! Будто эти железяки важнее, чем люди, которые на них гибнут. Вчера получила циркуляр — сократить расход боевых кристаллов на пятнадцать процентов. Интересно, они тварям из Урочищ тоже циркуляр отправят, чтобы те были на пятнадцать процентов менее зубастыми?

— Может, просто предложить им подписать договор о ненападении? — вставила Илона, и в её голосе прозвучала горькая ирония, — С печатями, с гербовой бумагой. Уверена, папенькины дипломаты с радостью возьмутся за такое дело.

Мы рассмеялись. Этот слегка циничный обмен репликами был для нас обычным делом.

Никто не подозревал, что взрослая и высокопоставленная жизнь окажется такой… Условной.

В этот момент дверь в столовую бесшумно отворилась и на пороге возник мой управляющий, Андрей Игнатьевич. Его тёмный костюм был безупречен, а поза — воплощение почтительности.

Но в глазах, обычно спокойных, я уловил едва заметную искру беспокойства.

— Барон, — его голос был тихим, но идеально чётким, нарушая уютную атмосферу застолья, — Прошу прощения за вторжение. К вам прибыл курьер от господина Салтыкова с пакетом документов. Настаивает на срочной личной встрече.

Я кивнул, поднялся из-за стола, отодвинув тяжелый дубовый стул с глухим скрежетом по паркету. Легкая улыбка, вызванная мрачным юмором, мгновенно испарилась с моего лица, сменившись привычной маской собранности.

В глазах Илоны я прочел понимание, а во взгляде Ани — что-то неуловимое, какую-то тень, которую я счёл простой усталостью.

— Простите, дамы, — бросил я, направляясь к выходу, — Дела не ждут. Я скоро вернусь.

Андрей Игнатьевич ждал в коридоре. Мы молча прошли через холл к парадному выходу. Воздух за дверью был прохладен и свеж, а на гравийной дорожке, небрежно прислонившись к темному, без опознавательных знаков, гравициклу, стоял молодой парень в простой уожаной куртке жёлтого цвета, и с глазами, в которых читалась сталь и привычка к быстрому принятию решений.

Он молча протянул мне плоский, матово-черный крипто-накопитель.

— Моё почтение, барон. Вам посылка от Петра Алексеевича, — коротко сказал он, — Срочно и только вам в руки.

Магическим зрением я просканировал накопитель на предмет «сюрпризов», ничего не обнаружил, и взял холодный прямоугольник, почувствовав под пальцами легкую вибрацию — шло автоматическое сканирование моего биометрического ключа, встроенного в маго-крипторный браслет на запястья.

На экране накопителя на секунду вспыхнуло зеленое свечение.

— Передайте, что получено.

Курьер кивнул и, попрощавшись, сел обратно за руль гравицикла. Он бесшумно тронулся с места и растворился за поворотом дорожки парка.

Накопитель жёг мне ладонь. Ну наконец-то ответ от Салтыкова!

Все мои мысли сузились до этого маленького устройства, до тайны, которая могла быть на нём записана. Я вернулся в дом, и пошёл по коридору, чтобы пройти в кабинет и погрузиться в данные, но когда проходил мимо столовой, до меня донеслось:

— Марк.

Это была Илона. Её голос был… странным. Негромким, ровным, без единой эмоциональной ноты. Таким же спокойным, как поверхность озера перед бурей.

Ледяная игла беспокойства вонзилась мне под ребра мгновенно.

С ней было что-то не так…

— Марк, дорогой, зайди на минутку, — снова позвала она, и это неестественное, отстраненное спокойствие заставило моё сердце пропустить удар, а затем забиться с бешеной силой.

Я резко толкнул дверь — и застыл на пороге.

Лисицына стояла за спиной у Илоны. Ее иссиня-чёрные волосы выбились из хвоста, и одна прядь спадала на лицо, а в зелёных глазах не было ни капли прежней усталой иронии.