Чтение онлайн

Он не ответил, и я покачал головой.

— Приземляемся.

Пилот направил АВИ на площадку за небольшим зданием управления Инквизиции. Шасси с глухим стуком коснулись земли, поднимая облако пыли. Теперь кровавая стрелка указывала куда-то на юг, но подёргивалась, постоянно меняя направление, а цифры пропали…

Дерьмо космочервей! Кажется, нас ждут проблемы…

— Куда мы направляемся? — спросил Инквизитор, доставая коммуникатор с картой.

Я влил в стрелку побольше энергии крови, зная, что это разрушит заклинание, но… Деваться было некуда. Беглый барон что-то сделал, и это что-то нарушило связывающее нас колдовство.

Кровь над ножом заклубилась, стянулась — и снова приобрела чёткую форму. Снова появились цифры — 2,3… И затем заклинание обратилось пеплом.

Я убрал нож, тоже вызвал карту, сверил направление, установив линейку. Так…

— Мэрия, — озвучил я найденное место, и почувствовал ледяную тяжесть в животе.

Это было не случайное убежище, не попытка затеряться в толпе, не заброшенный склад — административный центр. Место власти.

Проклятье!

Волков снова побледнел, но кивнул. Вызывать местных мы не стали, просто взяли один из мобилей Инквизиции и добрались до помпезного здания мэрии, оставив машину в переулке.

Надо полагать, вид у нас был, что надо — столичный барон в походной одежде и инквизитор в запыленной форме. Нас попыталась остановить охрана на входе, но пропуск Волкова с гербом Инквизиции подействовал безотказно.

Внутри пахло старым деревом, чистящими средствами и… тревогой? Воздух был густым от подавленных голосов и быстрых шагов, разносившихся по коридорам.

Едва мы миновали главный холл, навстречу нам вышла группа людей. Заместитель мэра — я угадал его по дорогому, но помятому костюму и влажным от пота залысинам, двое полицейских в полной амуниции с автоматами в руках, и — что самое главное — двое местных инквизиторов в рясах.

Их лица были серыми от злости.

Ну вот и встретились, а ведь не хотели никого привлекать…

— Что происходит? Кто вы такие? — начал было заместитель мэра, но его тут же осадил старший из инквизиторов — мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и умными, уставшими глазами.

Он смотрел не на Волкова, а на меня. И в его взгляде мелькнуло сначала недоверие, потом удивление, а затем — слабая искра надежды.

— Постойте, Виктор Леонидович, — он поднял руку, заставляя остановиться полицейских. Его взгляд скользнул по моему лицу, — Барон Апостолов?

По группе пробежал шёпот.

«Пожиратель».

«Спаситель Москвы».

«Тот самый?..»

Злость и напряжение в их позах сменились на неловкое, даже подобострастное внимание. Даже зам мэра выпрямился, нервно сглотнув.

— Какими судьбами, господин барон? — спросил пожилой инквизитор, и в его голосе прозвучало неподдельное облегчение. Волков молча наблюдал за этой сценой, и я видел, как его собственное неодобрение натыкается на эту простую, человеческую реакцию — вид героя в час беды.

— Мы преследуем опасного преступника, еретика и чернокнижника, — я не стал тратить время на церемонии, мой голос прозвучал резко и четко, — И след ведёт прямо сюда. Он ещё горячий. Преступник где-то в здании или был здесь не больше получаса назад.

Все они переглянулись. И на их лицах не было удивления — было мрачное, обречённое понимание.

Старший инквизитор тяжело вздохнул и провел рукой по лицу.

— Всё так и есть, господин барон, — его голос дрогнул, — Потому что около часа назад кто-то… жестоко убил мэра. В его собственном кабинете. Мы как раз начали расследование.

Энергопотоки в кабинете мэра были нарушены — густые, перемешанные, с примесью медной остроты крови и едкого оттенка озона… Верный признак недавно бушевавшего ритуала…

Я стоял на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. Шторы были задернуты, и лишь тусклый свет с улицы пробивался сквозь щель, выхватывая из тьмы жутковатые детали.

Тело мэра, грузного мужчины в дорогом, но старом и немодном костюме, всё ещё сидело в кресле за массивным дубовым столом. Его голова была неестественно запрокинута, рот открыт в беззвучном крике.

Его живот был вспорот, и внутренности не были просто вырваны — они были извлечены и разложены на полированной поверхности стола в сложный, симметричный узор. Он напоминал то ли схему неведомого механизма, то ли чудовищный цветок, чьи лепестки были из плоти и кишок.

Плюс-минус тоже самое, что было в поместье барона.

— Господи Иисусе… — прошептал за моей спиной кто-то из местных полицейских, и я услышал сдавленный рвотный позыв.

Я поднял руку, давая знак Волкову и остальным остаться у двери, и сделал шаг вперёд. Паркет скрипнул под подошвами.

Моё магическое зрение уже было активно. Обычно после такого жестокого ритуала воздух должен был кишеть остаточными эманациями — клубами тёмной энергии, кровавыми отблесками, вибрациями боли. Но здесь… здесь была почти стерильная пустота. Как будто всю магическую составляющую акта высосали досуха, оставив лишь физическую оболочку — груду мяса и костей.

Я медленно обошёл стол. Мой взгляд скользил по узору, выискивая закономерность, источник, зацепку. Свечение узора на столе погасло для моего обычного зрения, но в восприятии, которое давало магическое зрение, он вспыхнул с новой силой. Это не была энергия — это была дыра!

Воронка, уходящая в никуда.

И от неё, словно щупальца, тянулись тончайшие, едва заметные нити. Они шли не в одну точку, а расходились веером, теряясь в стенах, уходя в пол и в потолок, устремляясь в разные стороны.

Так-так-так…

Значит, Курташин не просто сбежал. Он провёл здесь, в сердце местной власти, чудовищный по своей эффективности ритуал. Он не призывал демонов и не насылал проклятия. Он использовал смерть и страдание как топливо, как катализатор для… размножения себя.

— Он не просто убил его, — тихо проговорил я, обращаясь к стоящему в дверях Волкову, — Он использовал его жизнь и кровь как усилитель. Ритуал не был направлен на что-то внешнее. Он был направлен на самого барона.

Волков смотрел на меня, и в его глазах я видел попытку осмыслить услышанное.

— Что это значит, господин Апостолов?

— Это значит, что выследить его по крови теперь невозможно, — я повернулся к инквизиторам, — След, который вёл нас сюда, был чёток, как луч лазера. Теперь он распался на сотни нитей и рассеялся.