Чтение онлайн

— Обозвал свиньёй-альбиносом и посоветовал хоть иногда стирать тренировочные штаны, чтобы от них дерьмом не несло. Ну там ещё про коровники Львовых что-то ляпнул… — Арс слегка покраснел и отвернулся.

Я прыснул. Надо же, не ожидал от обычно хладнокровного друга.

— Ну даёшь!

— А что? От него реально несёт на тренировках за три километра!

— Знаю, знаю…

— У тебя же были с ним какие-то проблемы вроде? — осторожно уточнил Арс, — До поступления и до пробуждения?

— Ага, — кивнул я, ничуть не смутившись. Проблемы были у Марка — не у меня, — Но думаю, тебе не о чем переживать. Васильев — просто напыщенный имбецил, который без поддержки ничего не может. Так, немного стихийной магии, чуть-чуть целительства. От матери, видимо, досталось, я слышал, что она крутая колдунья в одной из клиник в центре.

— Ещё что-то?

— Он боится боли. Я порвал ему связки на правой руке в последние дни лета — и всё, о колдовстве он забыл в тот же миг. Полагаю, если ты повторишь это с той же рукой — он поплывёт, ты его сломаешь. Но всё равно — даже если сделаешь так, не расслабляйся.

— Ну ты меня ещё драться поучи! — фыркнул Кабанов, проводя рукой по обритой, по обыкновению, голове, — Я с шести лет на ринге!

— Ладно-ладно, боец, — я шутливо поднял руки, — Прибереги запал для врагов!

Мы посмеялись, и я спросил:

— От меня-то что требуется?

— Да ничего особенного. Попытаться договориться с его секундантом о примирении, которого не будет, разумеется. Обозначить условия победы. Мы будем биться до сдачи одной из сторон — или до невозможности продолжать бой вследствии травм.

— Не до крови, значит?

— Детский сад!

— И не до смерти?

— Ну ты тоже не перегибай, — скривился Арс, — Не говоря о том, что я до этого не… Ну ты понимаешь. К тому же, у меня семья только-только из-под вассалитета вышла… Мы — мелкоземельные дворяне, а Васильевы — титулованные, хоть и прислуживают Львовым до сих пор. У них родственников — мама не горюй! Не дай бог грохну одного из рода — потом таких проблем на свою голову наживу… Если не кто-то из его родичей грохнет — отец прибъёт, точно… Хотя он в последнее время… Излишне осторожен. Хотя казалось бы, после того, как мы вышли из-под контроля Львовых…

По тону и глазам друга я видел, что он не слишком одобряет действия родителя. И что недоволен тем, как его задирают за прошлое его семьи. И может… Там было что-то личное?

Прочитать Арсения до конца у меня не получалось до сих пор. Большей частью он был предсказуем — честный, при этом достаточно закрытый, слегка мрачный, говорит в основном по делу, серьёзный, старательный.

Я мог обрисовать друга массой других эпитетов, но чем дольше мы были знакомы, тем большим он обрастал количеством деталей, вопросов, ответов и сторон.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец… Пытается быть аккуратным со всеми. Он получил свободу, но остался… Столь же осторожным. Сколько я себя помню, он всегда чего-то опасается.

— Все чего-то опасаются.

— Но не всё же время! У меня… Ты извини, если я на тебя это всё сейчас вываливаю…

— Всё нормально, Арс. Можешь свободно говорить. Поверь, я тебя пойму, у меня самого… Разного опыта хватает.

— Просто он всю жизнь будто ковал из меня оружие! Учил пробиваться, настаивать на своём, не бояться, не сгибаться, честь, доблесть — всё это! Но сам… Не проявлял этих качеств, когда на него оказывали давление. И этот диссонанс…

Уши Арса чуть покраснели, и он отвернулся к окну.

— Я не хочу быть ничьим слугой! И готов дать отпор любому! Но при этом отец… Постоянно пытается сгладить углы, узнаёт о каких-то моих личных проблемах! Просит быть мужчиной — но не даёт этой возможности!

Ой-ёй… А друг то у меня совсем запутался.

Впрочем, ничего удивительного. Арсению всего восемнадцать — он ещё совсем юн, и почти не понимает жизни. И при этом обладает таким запалом, что если повернуть его в нужное русло…

Эх, не зря всё же мы с ним познакомились в первый день. Пути Эфира неисповедимы. Послал мне союзника, из которого можно выковать самого яростного генерала, самого верного соратника!

— Не готов довольствоваться службой на какой-нибудь род, будучи свободным? — прямо спросил я.

— Не готов!

— В этом мы с тобой похожи.

Он повернулся, и хлопнул меня по плечу.

— Я знал, что ты поймёшь. Спасибо, Марк.

Свернув со МКАДа на шоссе, вскоре мы остановились у Рублёвского кладбища.

— Опять кладбище… — пробормотал я, вылезая из такси.

— Что?

— Да это я так…

Дальше пришлось идти пешком, по очищенной от снега дороге, пока мы не обошли погост, и не оказались на узкой тропинке. Она привела нас к вымощенной площади с выключенным фонтаном. Оттуда, по другой дорожке, мы вышли к площадке на берегу идеально ровного замёрзшего пруда.

— Мы не рано?
– спросил я, хотя до пяти оставалось всего пять минут.

— В самое время, Апостолов. В самое время.

Обернувшись на голос, мы увидели, как из-за заснеженных деревьев выходят люди. Васильев и Заварский во главе, следом за ними ещё четверо студентов нашей академии. И следом — ещё четверо парней. Ну по внешнему виду этих было понятно, зачем они тут.

Здоровенные бугаи с битами явно не потанцевать пришли.

— Какие люди, — усмехнулся я, вытаскивая из кармана перчатку Вальтера, и натягивая её на руку, — Даже не удивлён, господа.

И тут же, повернувшись к Арсу, добавил:

— Лиза, включи запись на линзы!

— Сделано.

В тот же миг над деревьями что-то бумкнуло, и через пару секунд интерфейс линз погас, как и смартфон — их вырубила ЭМ-импульс.

Подготовились, сучары…

— Мы так и рассчитывали, — протянул Заварский, — Что кабанчик притащит своего мусорного дружка! Вы такие предсказуемые…

— Давно хобот не примерял? — улыбнулся я некроманту, — Или, может, снова хочешь без руки походить? Повежливее, Заварский, мы тут всё же по делу.

Некромант и стихийник прыснули, их дружки заулыбались.