Чтение онлайн

Воевать против известного врага всегда проще, чем сражаться с неведомым.

Да-да, знаю, тупая истина — но в данной ситуации она отражала происходящее как нельзя лучше.

Впрочем, радоваться было рано — на меня самого повесили проклятье, только раз в сто мощнее, чем на Игоря и Ивана. И когда только успели?

К своему стыду, я заметил его лишь после того, как увидел «подставу» на братьях.

И вот это уже было плохо, потому что говорило о высоком уровне мастерства @#$%го чернокнижника.

Кто это был? Сам циркуль? Аврора или Эммерих? Девочка-гот? Или кто-то из магов в «Грэйв»? А, да похрен, не об этом надо сейчас думать!

Единственное, что я сделал, прежде чем уехал — оставил Мунина и его стаю приглядывать за клубом. «Показал» своему питомцу, как выглядит Циркуль и велел следить за ним, если он покинет здание, а потом рассказать мне.

Надеюсь, пернатый донесёт это простое задание до своих «подчинённых»…

Сев в такси, я начал действовать сразу же. Исподволь, незаметно, не прислушиваясь к тихому разговору братьев на заднем сиденье, принялся выкорчёвывать копошащуюся в них заразу росток за ростком.

Дерьмо космочервей…

Магия, которая должна была убить Игоря и Ивана, была самой что ни на есть запретной… Не тенью — тьмой, замешанной на крови! Работать с такой хренью мне не приходилось, да и чего скрывать — первокурсник «Арканума» не должен был даже почувствовать такой волшбы.

Пожалуй, на это и был расчёт Циркуля…

Так, Маркелий, соберись! Не отвлекайся!

Главная сложность была в том, что я не мог просто вырвать заразу с корнем и выкинуть её в окно такси. Не-а… В систему проклятий был внесён хитрый крючок, как раз на случай, если кто-то попытается помочь жертве.

Стоит только разрушить контакт тёмных заклинаний с энергетикой цели (а привязка проклятия была произведена именно к личности) — как произойдёт большой «БУМ». Насколько большой — судить я не брался, но судя по энергии, влитой в пожирающую братьев дрянь, взрыв мог прихватить на тот свет часть улицы, помимо нашего мобиля.

Так что приходилось изворачиваться — и по прямому «мосту» переливать эту хрень прямиком в себя, «перепривязывая» проклятье к собственной энергетике.

Ощущения были наимерзейшие — как будто тысячи зубастых тварей пожирают меня изнутри…

Я старался не подавать виду, и лишь скрипел зубами от боли — но всё же справился. Как раз к тому моменту, когда мы подъехали к дому, около часа ночи.

Мы вошли в квартиру тихо — отец сегодня не работал. Но я едва держался на ногах, и почти не понимал, что мне говорят братья. Промычав что-то невразумительное на прощанье, я завалился в комнату, запер её — и тут же повалился на пол.

Дерьмо… М-м-м…

Три связанных проклятья бурлили в крови, причиняя нестерпимую боль. Единственное, что мешало им разорвать меня на части — они конкурировали меж собой за право отхватить кусок побольше.

Только это и давало мне шанс… И немного времени…

Я прикусил губу до крови, со стоном поднялся на ноги, споткнулся, ударился головой о край стола и рассёк бровь…

— Так, Маркелий… осторожнее… С кровью… можно высвободить… Эту дрянь… К-ха-кха!

Предприняв очередную попытку подняться, я кое-как это сделал, дотянулся до окна и распахнул его — а затем «ударил» недавно освоенным импульсом призыва Мунина — и снова повалился на спину.

Заклинание, которое я швырнул в ночное небо, работало на расстоянии до сотни километров. Оно не связывало нас с пернатым (а было бы неплохо!) — а просто давало ему приказ о возвращении.

Зачем?

Да потому, что «слить» проклятья в пустые энергокристаллы я не мог. У меня просто не было болванок подходящего объёма. А выпустить творения чернокнижника наружу, как уже говорил, было нельзя.

Точнее, я оставил этот вариант на крайний случай. Да, разнесу жилой дом и будут жертвы — но зато останусь жив!

Хотя, конечно, доводить до подобного не хотелось.

И дело не в человеколюбии — выплеск такой энергии точно не останется без внимания, и у всех ведомств, какие только можно придумать, возникнет ко мне масса вопросов.

Единственной надеждой «слить» проклятие безопасно был Мунин. Я давненько не подкармливал его подобными штуками (чему пернатый был не особо доволен), и я рассчитывал, что хотя бы часть (примерно половину) дряни он сожрёт.

А уж остальное можно попытаться раскидать по «болванкам».

Пока эти мысли бродили в голове, я валялся на полу. Корчась от боли, разрывающей нутро, затормаживая все процессы в организме и собственном энергополе, и сдерживая проклятье силой своей искры — насколько это получалось, конечно.

Поэтому когда с подоконника донеслось озабоченное «КАР?», мне на секунду стало лучше.

— Иди-ка сюда, пернатый, — простонал я, с трудом дотягиваясь до валяющегося рядом канцелярского ножа.

Мунин смотрел на мои действия с сомнением. Сволочь своевольная…

— Давай @#$% быстрее! Кушать… Подано…

Я усилил ментальное нажатие, заставляя ворона спрыгнуть в комнату и приблизиться ко мне.

— Я сейчас порежу руку… и оттуда… вырвется… твоё любимое… лакомство, — прохрипел я, едва соображая, что происходит, — Сожри… Как можно… Больше… Сколько… Сможешь… Понял?

— Кар-нечно! — обрадовался питомец, — Кар-режь! Быст-кар-рее!

— Беспощадная ты сволочь, — я сплюнул кровавую слюну прямо на пол — и полоснул себя по ладони, параллельно освобождая узы, сдерживающие проклятья.

Чужая система заклинаний рванула наружу, и единственное, что я смог сделать — направить поток прямо в разинутый клюв ворона…

То, что случилось дальше, заставило меня крепко задуматься о природе Мунина, и потом ещё не раз снилось — в не самых приятных снах.

Чёрно-алый поток энергии ударил в голову пернатого, но тот остался сидеть рядом со мной — широко раскрыв клюв, зажмурив глаза и выпивая проклятие, словно заблудившийся в пустыне путник, алчущий воды.

А затем питомец начал меняться.

Треск рвущихся мышц, ломающихся костей, и разлетающиеся во все стороны перья выдернули меня из полуобморочного состояния. Я во все глаза наблюдал, как ворон, покрытый какой-то мерзкой слизью, стремительно вырастает в размерах.

Вокруг него закручивалась спираль проклятой энергии, вот только он уже не пил — а управлял ей!

Лапы резко увеличились, став похожими на ноги человека — только выгнутыми в обратную сторону, и с когтями вместо стоп. Туловище деформировалось, превратившись в худой торс с серой кожей, и покрытий мелкими перьями. С внешней стороны крыльев сформировались тонкие руки с переломанными и выгнутыми когтистыми пальцами…