Чтение онлайн

Я думаю, ему просто тяжело находится с нами. С уже года два депрессирующим ребёнком, и, как будто не замечающей этого, матерью.

– Как дела в школе? – мама изо всех сил улыбается. Выходит очень и очень наиграно.

– Как обычно, - буркнула я. Не знаю, для чего она ежедневно задает этот вопрос. Всё итак понятно. Отец шумно выдыхает. Он, в отличие от матери, прекрасно понимает сложившуюся ситуацию. Я предполагаю, что папа знает, через что я прохожу ежедневно. Ведь он сам учился в этой школе. Возможно, у них тоже была наивная дура, которая впоследствии стала изгоем.

– Я сегодня видела Вики с родителями, - как ни в чём не бывало, продолжала мама. – Она даже со мной не поздоровалась. Вы все еще в ссоре? Боже, да когда же вы уже помиритесь?

Мои глаза округлились. Я взглянула на папу. Он тоже замер. Мы вместе уставились на маму.

Что, чёрт возьми, несёт эта женщина?

– Мама, - говорю, возможно, слишком резко, мне едва удается скрыть свой гнев, - это не просто ссора. Мы больше не подруги. И никогда не помиримся. Смирись уже с этим.

Я резко встаю, и ухожу в свою комнату. Возможно, мистер психолог прав. Я всегда убегаю, прячусь от проблем, вместо того, чтобы дать достойный отпор. Травля в школе превратили меня в замкнутого, шуганного недочеловека. Я перестала интересовать всем, кроме музыки. Она - моё спасение. Сегодня пятница, а значит моё время пришло.

Я быстренько моюсь в душе, смываю макияж. Он там не нужен. Надеваю юбку, простой белый топ, кеды. Волосы прячу в шапку. Мне удаётся незамеченной покинуть дом. Я сажусь в старенький дедушкин Шевроле Селебрити. Он заводится не сразу, но с третьей попытки все же получается. Мою же любимицу Шевроле SSR, 2006 года выпуска, разбили в первый же день моего провозглашения позором всей школы. Отец отказался покупать мне новую машину. А смысл? Её все равно ждала бы та же учесть.

Я подъезжаю к бару, которое гордо носит название – «Только пьяные». Я много раз говорила Джереми, хозяину бара, что это не название, а говно какое-то. Но Джер уверяет, что оно полностью соответствует концепции заведения и очень точно отражает суть. Ну, с этим нельзя не согласиться. Внутри бар выглядел вполне классически. Посередине зала стояла барная стойка, внутри которой стояли бармены, по кругу находились барные стулья. У стены расположилась небольшая сцена, возле которой достаточно большая площадка для танцев.

Я работаю в этом баре уже года три. После свалившейся на меня «славы» два года назад, Джереми уволил меня. Еще бы. Ему не нужен изгой в таком популярном месте. Но уже через пару недель попросил меня вернуться. Без меня бар потерял свою уникальность. Нет, я не хвастаюсь и не преувеличиваю. Просто констатирую проверенный факт.

– Хвала небесам, - Джереми возвёл руки в небо, увидев меня. – Где ты была всё это время?

– Ты не поверишь, - хмыкнула я.

– Я думал, что сойду с ума, - он положил мне руку на плечо, но потом отдёрнул её, будто обжёгся.Несмотря на то, что Джереми позволял мне работать здесь, я все же оставалась для него опозоренным существом. Будто эта печать вырисовывалась у меня на лбу.

– Я тоже думала, что сошла с ума...

Я выглянула из подсобки.

– Ого, - присвистнула я. – Сегодня прям аншлаг.

Зал действительно был забит до отказа пьяной частью населения нашего городка.

– Я шепнул, что ты вернулась, - самодовольство – его второе я.

– Ну, что ж, - я взяла в руки микрофон, - давай начнём.

Я вышла на сцену, но в темноте меня никто не увидел. Джереми включил прожектор позади меня. Он светил мне в спину, создавая мой силуэт. Люди, находящиеся в баре, могли видеть только его. Так и было задумано. И не только после публичного унижения. Я пела так уже 3 года. Первоначально из-за моего возраста. Я была слишком юна. А сейчас мы просто не могли показать моего лица.

Только силуэт и голос.

В баре «Только пьяные» была такая маленькая особенность. Так называемый «Стол заказов». Сбоку стоял монитор, где был представлен список песен, которые можно заказать, и которые я исполняла вживую. Мой голос очень нравился зрителям. О нем много говорили в городе, пытаясь догадаться, кому же он принадлежит. Но никто даже представить себе не мог, что наслаждаются голосом той, кого сторонятся, обижают и унижают ежедневно. Мне нравилось это осознавать. У меня даже были фанаты.

Кто-то заказал песню The Pretty Reckless – My Medicine. Хм, ну что, поехали…

– Somebody mixed my medicine, - начинаю хриплым голосом, и толпа взрывается.

Я вижу, что им нравится. Они двигаются в так мелодии, подпевают, кричат.

Боже, как же я скучала по этой эйфории. Это круче алкоголя или наркотика. Я в центе внимания, но при этом меня никто не видит. Они ненавидят, презирают Жаки, маленького изгоя, с печатью этого долбаного позора. Но наслаждаются мной – тенью с голосом то ангела, то демона. В зависимости от выбранной песни.

Я подаю знак Джереми, и он выносит мне барный стул. На его лице улыбка от уха до уха. Вечер только начинается.

Глава 3.

Подножка, и я снова падаю. И вам доброе утро. Снова смех. Боль в коленках. Эйфория закончилась. Я вернулась с небес на землю. Моя реальность похожа на ад, где всем весело, а мне больно и хочется плакать.

Рука. Передо мной возникает чья-то рука. Девичья. Я поднимаю глаза. Та самая иностранка. Яна, кажется.

– Ты, типа, очень неуклюжа, да? – она не дожидается, когда я возьму её руку, нагибается и пытается поднять меня за плечи.

Я встаю с пола. Она отряхивает мои джинсы. Сумасшедшая какая-то. Сегодня она оделась еще интереснее. Темная футболка с рисунком олененка Бемби, белые шорты, розовые балетки, и на голове легкая вязаная шапка. Её волосы свободной волной лежали на плечах. Она не была накрашена. Ни грамма косметики. Своей естественностью Яна уж точно выделялась в нашей школе.

– Я ведь так и не узнала твоего имени, - говорит Яна.

Я открываю рот, чтобы ответить, но за меня это делают другие.

– А это – Жаки. – Сара, конечно, кто же ещё. – Местная потаскушка. И я бы на твоём месте не прикасалась к ней.

Сара в компании своих куколок. Они улыбаются в 32 ровных, слишком белых, зуба.

– Ну, я рада, что ты не на моём месте, - ответила Яна. – Позволь мне самой решать, к кому прикасаться, а к кому нет.

У меня аж челюсть отвисла. Что – что?

У Сары была такая же реакция. Улыбка сползла с её противного лица.

– Ты - новенька, - вторая попытка, - поэтому, наверно, еще не разобралась в правилах нашей школы.

– Я знаю правила всех школ, - отрезает Яна. – Учиться, учиться и, еще раз, учиться. Всё остальное меня не волнует. А ты, силиконовая королева, занимайся своими делами.

Она смотрит на меня и улыбается. Земля, похоже, сошла с орбиты, или поменяла свой спутник. К этому моменту мы привлекли слишком много внимания. Никто не двигался с места. Все ждали, чем же закончится такое неожиданное противостояние. В нашей школе нет такого человека, который осмелился бы перечить Её величеству Саре.

– Да, как ты смеешь! – о, кажется, кто-то разозлился.

Сара подходит к нам очень близко.

– Ты еще пожалеешь об этом!

– Буду с нетерпением ждать этого момента, - Яну эта ситуация явно забавляла. Она прищурила один глаз, сделала щелчок пальцами, затем выпрямила указательный и большой пальцы, и направила на Сару, будто пистолет.