Чтение онлайн

– Скажите, мистер…, - я вдруг поняла, что не знаю ни имени, ни фамилии полицейского.

– Филипс, - ничуть не смутившись, подсказал следователь. – Адам Филипс.

– Мистер Филипс, есть какие-либо доказательства по моему делу?

– Только ваши показания, и заключение мистера Палмера, - мистер Филипс полистал какие-то бумаги. – А что? Что-то не так?

– Нет, - я отрицательно помотала головой и снова взялась за ручку. Я помедлила лишь секунду. Мое сердце давно уже приняло решение. Только разум сомневался.

Я не смогла сделать это. Я не смогла указать Викторию. Только Сару, Кэрол и Лейлу. В конце концов, это они загнали меня в угол и били. А вот Вики… Я точно не видела её. Лишь размытое пятно и шпильку.

Я передала листок следователю. Тот внимательно прочитал.

– Кто из них порезал тебе живот? – спросил он, кладя моё заявление в папку к другим бумагам.

Я положила руки на колени и сжала их в кулаки.

– Я не знаю, - я очень старалась, чтобы мой голос не дрожал.

– Не знаешь? – мистер Филипс вытянул руки вперед и скрестил ладони.

– Нет, когда я упала, то закрывала лицо. Я не смотрела по сторонам.

– Но ты уверенна, что их было трое: Сара, Кэрол и Лейла?

– Да, - я кивнула, но немного нервно.

Мне казалось, что мистер Филипс видит меня насквозь. Еще немного и меня начнет бить озноб. Это явно не покажется ему адекватной реакций. Неожиданно по моей руке прошелся сначала ток, затем стало очень тепло. Меня коснулся Николас. Его рука сжала мою. Я посмотрела на него. Его взгляд говорил что-то типа «спокойно, все хорошо». Уверенность. Странное спокойствие. Вот, что я чувствую, держа руку Николаса. С каких это пор? Наверное, с того дня в больнице, когда я сидела у него на коленях, а он гладил мою спину, успокаивая.

Мистер Филипс тоже посмотрел на Николаса. Мне стало не по себе. Готова поклясться, но взгляд следователя был слишком подозрительным. Он будто предполагал, что Николас здесь для моего устрашения, чтобы я не сболтнула лишнего.

– С каких это пор, вы дружите?

– Мы не дружим, - ответила я слишком поспешно.

Следователь поднял одну бровь вверх.

– Мистер Свен, что вас связывает мисс Томсон?

– Много чего, - казалось, что Николаса ничуть не смутил такой вопрос.

А я вот готова было сквозь землю провалиться.

– Могу я попросить вас, мистер Свен, оставить нас с мисс Томсон на пару минут наедине?

– Нет, я не…, - собрался возмутиться Николас, но я прервала его:

– Николас, пожалуйста, ты можешь идти. Потом я все равно пойду к Яне. Спасибо, что подвез, - я сжала его руку в ответ, пытаясь показать, что все хорошо.

Он внимательно посмотрел на меня. Я слегка улыбнулась, Николас кивнул. Я отпустила его руку.

– Дай свой телефон, - Николас протянул раскрытую ладонь.

Я непонимающе уставилась на него. Но он просто сидел и ждал. Я достала телефон из сумки, набрала пароль, затем положила ему на ладонь. Николас быстро постучал по экрану, протянул мне обратно мой IPhone:

– Это мой номер. Если понадобится помощь… любая, не важно, днём или ночью – звони. Хорошо?

Я кивнула, но толком не верила в происходящее. Николас только что сказал, что готов помочь мне в любое время суток? Серьёзно?

Как только Николас вышел, мистер Филипс с волнением взглянул на меня.

– Николас оказывает на тебя давление?

– Нет, что вы, - я все еще была под впечатлением от произошедшего, поэтому мой голос немного дрожал.

– Тогда, что он хочет от тебя? Насколько я знаю, этот человек сыграл роковую роль в твоей жизни.

Я вскинула голову. Какая разница, какую роль играет Николас в моей жизни. В последнее время, его действительно слишком много. Но это только моё дело.

– Это как-то относится к делу?

Я еще сама не разобралась ни в его отношении ко мне, ни в своем отношении к нему. Иногда я ненавижу его, как тогда возле больницы. Но временами я осознаю, что то, что я чувствую к нему – это далеко не ненависть. Сегодня в машине я ждала его поцелуя. Я очень хотела, чтобы Николас прикоснулся ко мне. Когда он находится так близко ко мне, я не могу себя контролировать. Пока я тщательно пытаюсь выстроить барьер между нами, но каждое действие «нового» Николаса делает огромные дыры в этой преграде.

– Не напрямую, - согласился следователь, - но все, что с тобой произошло – это….

– Я все прекрасно понимаю, но это моё личное дело. А Николас никак не связан ни с моим избиением, ни с избиением Яны.

– Ну, хорошо. Расскажите мне конкретно все, что произошло в день избиения Яны.

Я рассказала все. По порядку. И воспроизведя снова в голове тот вечер, я вспомнила одну деталь, о которой совсем забыла.

Маркус.

Я ведь видела его. Точнее, его тень. Конечно, тень не могла быть основательным доказательством того, что это был именно Маркус. Но, все ….

Следователю я решила не говорить. Что, если я, правда, ошиблась? Тогда и остальные мои слова тоже могут подвергнуться сомнениям.

Я вышла на улицу спустя минут двадцать. До больницы идти было минут пять, не больше. Я шла не спеша, пытаясь привести в порядок свои мысли. Сегодня я сама пошла против закона. Я выгородила Викторию. Правильно ли я поступила?

«Ты не должна зацикливаться на правильности решений».

Так сказал мистер Дик. Конечно, неправильно скрывать информацию от полиции. Но я не могла поступить иначе.

Я так задумалась, что чуть не врезалась в машину, преграждающую мне дорогу.

– Николас.

Он стоял, прислонившись спиной к машине. На лице темные очки. Сегодня и, правда, очень солнечно.

– Почему ты здесь?

Он оттолкнулся от дверцы машины и подошел ко мне.

– Я должен был спросить, - Николас поместил очки на макушку.

Должна признать, что Николас в очках выглядел еще сексуальней.

Стоп. О чем ты вообще думаешь?! Я одернула себя. Сама я тоже была в очках, но снимать их была не намерена. Может, хоть так он не сможет меня загипнотизировать?

Ха, очень смешно.

– О чём?

Что Николас хочет узнать? Я понятия не имела, что могло настолько его заинтересовать, чтобы он ждал меня здесь.

– Ты ведь знаешь, да?

Николас встал прямо предо мной. Он говорил тихо. Так, чтобы только я могла его услышать.

– О чем?

Я терялась в догадках? Знаю о чём? Сколько будет дважды два? Или, что H2O – это формула воды?

Ладно, шутки в сторону. У Николаса было очень серьезное выражение лица.

– Ты ведь знаешь, кто порезал тебе живот.