Чтение онлайн

Шпилька.

Неужели тонкий каблук-шпилька может так ранить?

– Чёрт.
– Я сжала зубы, чтобы не закричать от боли.

Из раны сочилась кровь. Низ майки уже был весь крови, белые брюки тоже начинали пропитываться алой жидкостью. Я не могла позвонить: телефон мне давно уже не нужен.

Я не помню, как встала. Каждый шаг давался мне с трудом, но я стойко стискивала зубы. Я шла, держа руку на ране, оставляя за собой небольшие капли крови на полу. У меня кружилась голова, меня тошнило, в ушах стоял непонятный гул. Иногда я останавливалась, опираясь о стену, личные шкафчики учеников, стоявшие в коридоре. Везде оставались следы моей крови.

В школе уже закончились занятия, и не было никого, кто бы мог мне помочь. Я вышла из здания, сил уже не было, в глазах потемнело, и я провалилась в темноту.

Очень хотелось пить. Я медленно открыла глаза.

Где я?

Кажется, в больнице.

– Привет, - девушка в белом халате сидела возле меня, - как себя чувствуешь?

– Пить, - хрипло прошептала я.

– Сейчас, - улыбнулась она.

Она аккуратно приподняла мою голову, поднесла чашку к моим губам. Я отпила немного, губу защипало.

– Тебе повезло, что нет сотрясения мозга, хотя крови ты потеряла многовато.

В палату вошел незнакомый мужчина.

– Пришла в себя, - кивнул он, сев рядом.
– Разговаривать можешь?

Я лишь кивнула.

– Что с тобой случилось?

Я не могла сказать, что случилось. Саре всё равно ничего не будет. Мама не отпустит меня за границу, а это значит, что мне никуда не деться от этой школы. Если я расскажу, то станет только хуже. Всегда, когда я пытаюсь дать отпор, становится еще хуже, хотя кажется, что это невозможно. Сара придумает другой способ поиздеваться надо мной.

– Я упала.

– Как это?
– он прищурился.

– Я просто поскользнулась и упала с лестницы.

– На что же ты наткнулась?
– Он указал на мой живот.

– Не знаю.

– Твои родители не стали писать заявление в полицию.

Кто бы сомневался? Они же игнорируют то, что происходит со мной.

– Может, ты хочешь написать заявление и рассказать правду?

Я промолчала.

Я сжала простынь рукой, отгоняя воспоминания, и вместе с ней боль. Рука невольно коснулась шрама.

Николас правда не знал? Я никогда не поверю в это.

Когда я пришла в школу после выписки из больницы, меня стали сторониться все, включая Сару. Она как-то косо смотрела на меня, будто чего-то ждала. Николас продолжал делать вид, что не видит меня. Я бы не удивилась, если бы он и правда прошел сквозь меня.

Я ходила по школе медленно, больше ни разу не вошла в раздевалку. В моей голове всё ещё стояла картина кафельного пола, покрытого кровью. Порез очень болел, я постоянно пила обезболивающие таблетки. Они делали меня сонной, вялой. Я перестала смотреть по сторонам, разговаривать, окончательно замкнувшись в себе. В какой-то момент мне пришла в голову мысль о самоубийстве. Тогда случился роковой второй нервный срыв.

Стук в окно. Еще один. Я подхожу, открываю окно. Внизу стоит Яна, одетая в джинсы и футболку.

– Я могу подняться?
– спрашивает она.

– Как?
– удивляюсь я.

– Нельзя так близко к окнам сажать деревья.
– Она подходит к старой иве.

Это дерево правда стоит слишком близко к нашему дому. Его посадили ещё до того, как построили эту часть здания. Бабушка смеялась, что это дерево будет моим помощником.

– Мальчишки будут лазить к тебе в окно, как Ромео к Джульетте, - мечтала она.
– Ну, или ты будешь тайно бегать на дискотеку, спускаясь и поднимаясь по этой иве.

Но этому не суждено было сбыться. Бабушка умерла. Я упала на самое дно социальной прослойки нашего городка. Никому бы в голову не пришло лезть ко мне в окно. Никому, кроме Яны. Я невольно улыбнулась.

– Ты ревела?
– спросила она, вглядываясь в моё лицо.
– Я так и знала, что ты будешь плакать.

– Лучше спроси, когда я не плачу.
– Я села на постель, она присоединилась.

– Прости, - прошептала Яна, - я не должна была оставлять тебя там одну. Тем более, когда сама притащила туда.

– Что происходит между тобой и Маркусом?

Яна замялась, и я уже подумала, что она не ответит.

– Я и сама не знаю, - горько усмехнулась Яна.
– Он очень странный. Я его не понимаю. И себя не понимаю тоже.

– Давно это у вас?

– Чуть больше месяца.

Мы сидели у меня на кровати. На улице тихо, в доме тоже. Слышно только наши шумные вдохи и выдохи. Яна сидела, опустив голову.

– Как ты выбралась оттуда?

– Николас, - я сделала глубокий вдох, - унёс меня на руках.

Глаза Яны округлились, я заметила это даже в темноте.

– Да ладно?!
– слишком громко.

– Да.
– Я покраснела.

– Чтобы этого могло значить?
– спросила она скорее у себя, чем у меня.

Если бы я знала!

Два года назад я думала, что вижу этого парня сквозь маску. Он казался мне очень хорошим, несмотря на вешнюю грубость. Но я сама себе всё придумала.

Вики напилась. Куда же она ушла? Наверняка, уединилась с каким-нибудь очередным красавчиком. Я не могла её понять. Мне хотелось любить одного парня.

Николаса Свена.

Ника.

Чтобы только его, и на всю жизнь.

Я отдалилась от толпы: нужно каким-то образом добраться домой. Я решила позвонить отцу: он точно меня заберет. Как бы странно это ни звучало, но папу я люблю больше, чем маму. Неприятно это осознавать, но это так - я всегда была папиной дочкой. Мы много времени проводим вместе. Это он научил меня играть на гитаре и настоял на музыкальной школе.

Прежде, чем звонить, я решила немного посидеть на берегу. Страстная любовь к океану у меня тоже от отца. Он всегда говорил, что в мире нет ничего сильнее океана. И я полностью согласна с ним.

Я сняла высокие шпильки, мои ноги коснулись песка - такого мягкого и теплого. Я заурчала от удовольствия, села, окунув ноги в воду, огляделась вокруг. Пляж пуст. Я тихо запела песню Limp Bizkit - Behind blue eyes.

Я сидела и пела, еще не зная, что слова этой песни станут пророческими для меня.

– Очень красиво поёшь.
– Я не поверила своим ушам.

Ник.

Я подняла глаза и увидела его. Такого красивого. Он сел рядом, повторив мою позу.

– Ты Жаклин Томсон?
– спросил Ник.