Чтение онлайн

— Но каков твой план?

— Ты поймёшь, покуда мы готовимся. Давай, нам нельзя терять времени... Молитесь, citoyenne. Молитесь, чтобы гражданин Дантон счёл нужным прийти рано — очень рано.

Была ли молитва Жантон услышана и отвечена или нет, я не могу сказать, но часы били семь, когда депутат Дантон, сопровождаемый Деманьи и двумя солдатами, постучал в дверь гражданина Гильбо на следующее утро.

Их впустил сам старик Гильбо, который посторонился, давая пришедшим войти.

Дантон метнул пронзительный взгляд на подозреваемого.

— Вы выглядите бледным, гражданин, — отметил он громовым голосом — голосом, который потрясал всю Францию.

— Helas! (Увы! — франц.) — возразил Гильбо со вздохом, который отнюдь не был наигранным. — Я не спал всю ночь. Такому жестокому оскорблению подвергли меня, истинного и преданного патриота.

— Посмотрим-посмотрим, — ответил Дантон. — Но если вы таковы, как говорите, чего бояться, чего дрожать, человече?

Гильбо закрыл дверь.

— У меня есть веская причина дрожать. Допущенная ошибка чудовищна…

— Ну-ну, гражданин, — прервал его Деманьи с усмешкой. — Гражданин депутат будет в этом судьёй. Показывайте дорогу к комнате, которую опечатали мои посланцы.

Гильбо ступил на лестницу, но едва он преодолел первую ступеньку, как сверху послышался бешеный стук.

— Что это такое?! — зычно крикнул Дантон.

— Ciel! (Небо! — франц.) — был ответ Гильбо. — Они проснулись! Я боялся, что так и будет, — добавил он с выражением глубокого беспокойства. — О, скорее, граждане! Скорее, пока они меня не погубили!

И он ринулся вверх по лестнице со скоростью, которой пришедшие — хотя и не поняли отчего — поспешили соответствовать.

Прежде чем они оказались на полпути наверх, как оттуда раздался треск ломающегося дерева, сопровождаемый громкими криками “Откройте!”.

— Быстрее, граждане! — крикнул Гильбо, задыхаясь и проявляя все признаки ужаса. И они двинулись ещё быстрее, изумлённые этим неожиданным происшествием.

Они добрались до лестничной площадки, и с заключительным вскриком “Поторопитесь!” Гильбо кинулся в столовую, откуда доносились эти звуки.

Пришедшие достигли порога и в противоположной стороне комнаты увидели дверь, на которую были наложены печати. Одна из дверных филёнок была расколота, и как раз когда они всмотрелись, то показалось, что вся дверь вспучивается будто под воздействием какого-то мощного натиска. Затем внезапно засов и замок отлетели, и с мощным грохотом дверь выскочила из своей рамы и упала, вынеся вместе с собой здоровенное полуодетое мужское тело.

В одно мгновение мужчина оказался на ногах, рыча и ругаясь, и лишь только его взор упал на Гильбо, как этот человек с рёвом прыгнул на старика и схватил его за горло.

— Предатель! Собака! Аристократ! — гремел он, тряся жертву в своей железной хватке.

Несмотря на своё изумление, Дантон приказал сопровождавшим его солдатам разнять этих двоих, прежде чем старика не задушили. Они так и сделали, набросившись на Симона, который, отпустив Гильбо, стряхнул их с себя так, как собака избавилась бы от пары крыс.

— Отпустите меня! — рявкнул он. — Дайте мне поучить этого аристократа, как держать двух солдат, которые сражались и проливали кровь за Францию, под замком и за засовом!

— Потише, человече! — прогремел Дантон, который вообразил, что понял. — Это не выходка старика. Здесь кое-что нуждается в объяснении. — И он метнул косой, недобрый взгляд на Деманьи, лицо которого необыкновенно побледнело.

Симон, казалось, внезапно осознал их присутствие. Осмотрел с головы до пят их, а затем с ними вместе и солдат, после с выдохом, который был чудом актёрства, дал своим рукам опуститься вдоль тела.

— Кто-нибудь окажет мне любезность и объяснит? — сказал он очень тихо.

Андре, который стоял у разломанной двери, изучая запоры, в это время привлёк к себе внимание удивлённым вскриком.

— Симон! — воскликнул он. — Эта дверь была опечатана!

— Опечатана! — выдохнул Саймон.

Дантон повернулся к Деманьи с жестоким смехом, который вселил ужас в сердце мэра.

— Вам лучше объясниться, гражданин мэр, — заметил он холодно.

Мэр попытался объясниться, но был настолько растерян из-за своих страхов, что его объяснение приняло тон и форму оправдания.

Пока он говорил, Дантон переместился к двери алькова и заглянул внутрь. Увидел просторную комнату, вмещавшую большую кровать, на которой была свалена одежда, на столе в углу — таз и кувшин; открытый ранец стоял на стуле, тогда как пол был усеян предметами военного снаряжения и обмундирования.

Он повернулся, когда Деманьи закончил своё объяснение.

— И вот именно по этому дурацкому поводу вы привели меня сюда? — вопросил он тоном, который заставил мэра содрогнуться перед ним. — Так для того, чтобы опечатать спальню этих военных, вы вчера ночью послали сюда своих мирмидонов [18] ?

— Боюсь, произошла какая-то ошибка, — начал мэр.

— Ошибка! — эхом отозвался Дантон, вскинув свою огромную голову. — Действительно кажется, что так. Откуда вы получили ваши сведения касательно гражданина Гильбо?

— От Роднара.

— Роднара? Кто такой Роднар?

— Он был моим порученцем, — робко вставил Гильбо. — Вчера я прогнал его, и мне кажется, что он мог выдвинуть своё обвинение со злости. Вы видите, гражданин депутат, насколько это было лживо и безосновательно.

Дантон с минуту строго разглядывал его, и в течение этой минуты судьба старика висела на волоске.

— У вас лицо честного человека, — проговорил наконец депутат, — и, видя, насколько недостоверны сведения против вас, я склонен вам поверить.

— Вы не правы, гражданин Дантон! — вскричал Деманьи в неистовстве. Нахмуренный вид депутата должен был его предостеречь, но дурень оплошал: — Здесь какой-то заговор во всём этом. Могу поклясться перед Богом…

Далее он не продвинулся.

— Богом! — взревел Дантон. — Неужели вы не знаете, что мы отменили Бога? Конвент сделал вас мэром Онфлёра и обвязал вашу талию вот этим шарфом, а вы так мало знаете о доктринах Конвента? Не сомневаюсь, что в скором времени я услышу, как вы закричите “Да здравствует король!”.