Чтение онлайн

Должно знать, что четыре рода пачинакитов, а именно: фема Куарцицур, фема Сирукалпеи, фема Вороталмат и фема Вулацопон, — расположены по ту сторону реки Днепра по направлению к краям [соответственно] более восточным и северным, напротив Узин, Хазарин, Алании, Херсона и прочих климатов. Остальные же четыре рода располагаются по сю сторону реки Днепра, по направлению к более западным и северным краям, а именно: фема Гназихопон соседит с Булгарией, фема Нижней Гилы соседит с Туркией, фема Харавон соседит с Росией, а фема Иавдиертим соседит с подплатёжными стране Росии местностями, с ультинами [154] , дервленинами, лензанинамн и прочими славянами. Начинания отстоит от Узии и Хазарии на пять дней пути, от Алании — на шесть дней, от Мордии [155] — на десять дней, от Росии — на один день, от Туркии — на четыре дня, от Булгарин — на полдня, к Херсону она очень близка, а к Боспору ещё ближе.

Да будет известно, что в то время, когда пачинакиты были изгнаны из своей страны, некоторые из них по собственному желанию и решению остались на месте, живут вместе с так называемыми узами и поныне находятся среди них, имея следующие особые признаки (чтобы отличаться от тех и чтобы показать, кем они были и как случилось, что они отторгнуты от своих): ведь одеяние своё они укоротили до колен, а рукава обрезали от самых плеч, стремясь этим как бы показать, что они отрезаны от своих и от соплеменников...

Должно знать, что пачинакиты называются также кангар, но не все, а народ трёх фем: Иавдиирти, Куарщщур и Хавуксингила, как более мужественные и благородные, чем прочие, ибо это и означает прозвище кангар.

В год 6476 (968) [157] . Пришли впервые печенеги на Русскую землю, а Святослав был тогда в Переяславце [158] , и запёрлась Ольга со своими внуками — Ярополком, Олегом и Владимиром в городе Киеве. И осадили печенеги город силою великой: было их бесчисленное множество вокруг города, и нельзя было ни выйти из города, ни вести послать, и изнемогали люди от голода и жажды. И собрались люди той стороны Днепра в ладьях, и стояли на том берегу, и нельзя было никому из них пробраться в Киев, ни из города к ним. И стали тужить люди в городе, и сказали: «Нет ли кого, кто бы смог перебраться на ту сторону и сказать им: если не подступите утром к городу, — сдадимся печенегам». И сказал один отрок: «Я проберусь», и ответили ему: «Иди». Он же вышел из города, держа уздечку, и побежал через стоянку печенегов, спрашивая их: «Не видел ли кто-нибудь коня?» Ибо знал он по-печенежски [159] , и его принимали за своего. И когда приблизился он к реке, то, скинув одежду, бросился в Днепр и поплыл. Увидев это, печенеги кинулись за ним, стреляли в него, но не смогли ему ничего сделать. На том берегу заметили это, подъехали к нему в ладье, взяли его в ладью и привезли его к дружине. И сказал им отрок: «Если не подойдёте завтра к городу, то люди сдадутся печенегам». Воевода же их, по имени Претич, сказал: «Пойдём завтра в ладьях и, захватив княгиню и княжичей, умчим на этот берег. Если же не сделаем этого, то погубит нас Святослав». И на следующее утро, близко к рассвету, сели в ладьи и громко затрубили, и люди в городе закричали. Печенеги же решили, что пришёл князь, и побежали от города врассыпную. И вышла Ольга с внуками и людьми к ладьям. Печенежский же князь, увидев это возвратился один к воеводе Претичу и спросил: «Кто это пришёл?» А тот ответил ему: «Люди той стороны (Днепра)». Печенежский князь спросил: «А ты не князь ли?» Претич же ответил: «Я муж его, пришёл с передовым отрядом, а за мною идёт войско с самим князем: бесчисленное их множество». Так сказал он, чтобы их припугнуть. Князь же печенежский сказал Претичу: «Будь мне другом». Тот ответил: «Так и сделаю». И подали они друг другу руки, и дал печенежский князь Претичу коня, саблю и стрелы. Тот же дал ему кольчугу, щит и меч. И отступили печенеги от города, и нельзя было коня напоить: стояли печенеги на Лыбеди. И послали киевляне к Святославу со словами: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул, а нас чуть было не взяли печенеги, и мать твою, и детей твоих. Если не придёшь и не защитишь нас, то возьмут-таки нас. Неужели не жать тебе своей отчины, старой матери, детей своих?» Услышав это, Святослав с дружиною быстро сел на коней и вернулся в Киев; приветствовал мать свою и детей и сокрушатся о перенесённом от печенегов. И собрат воинов, и прогнал печенегов в степь, и наступил мир...

В год 6479 (971) ...Заключив мире греками, Святослав в ладьях отправился к порогам. И сказал ему воевода отца его Свенельд: «Обойди, князь, пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги». И не послушал его, и пошёл в ладьях. А переяславцы послали к печенегам сказать: «Вот идёт мимо вас на Русь Святослав с небольшой дружиной, забрав у греков много богатства и пленных без числа». Услышав об этом, печенеги заступили пороги. И пришёл Святослав к порогам, и нельзя было их пройти. И остановился зимовать в Белобережье, и не стаю у них еды, и был у них великий голод, так что по полугривне платили за конскую голову, и тут перезимовал Святослав.

В год 6480 (972). Когда наступила весна, отправился Святослав к порогам. И напал на него Куря, князь печенежский, и убили Святослава, и взяли голову его, и сделали чашу из черепа, оковав его, и пили из него. Свенельд же пришёл в Киев к Ярополку. А всех лет княжения Святослава было 28.

В год 6496 (988). ...И сказал Владимир: «Нехорошо, что мало городов около Киева». И стаз ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суде, и по Стугне. И стал набирать мужей лучших от славян, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их.

В год 6499 (991) Владимир заложил город Белгород, и набрал для него людей из иных городов, и свёл в него много людей, ибо любил город тот.

В год 6500 (992) Пошёл Владимир на хорватов. Когда же возвратился он с хорватской войны, пришли печенеги по той стороне Днепра от Суды; Владимир же выступил против них и встретил их на Трубеже у брода, где ныне Переяславль. И стал Владимир на этой стороне, а печенеги на той, и не решались наши перейти на ту сторону, ни те на эту. И подъехал князь печенежский к реке, вызвал Владимира и сказал ему: «Выпусти ты своего мужа, а я своего — пусть борются. Если твой муж бросит моего на землю, то не будем воевать три года; если же наш муж бросит твоего оземь, то будем разорять вас три года». И разошлись. Владимир же, вернувшись в стан свой, послал глашатаев по лагерю со словами: «Нет ли такого мужа, который бы схватился с печенегом?» И не сыскался нигде. На следующее утро приехали печенеги и привели своего мужа, а у наших не оказалось. И стал тужить Владимир, посылая по всему войску своему, и пришёл к князю один старый муж, и сказал ему: «Князь! Есть у меня один сын меньшой дома; я вышел с четырьмя, а он дома остался. С самого детства никто его не бросил ещё оземь. Однажды я бранил его, а он мял кожу, так он рассердился на меня и разодрал кожу руками». Услышав об этом, князь обрадовался, и послали за ним, и привели его к князю, и поведал ему князь всё. Тот отвечал: «Князь! Не знаю, могу ли я с ним схватиться, но испытайте меня: нет ли большого и сильного быка?» И нашли быка, большого и сильного, и приказал он разъярить быка; возложили на него раскалённое железо и пустили быка. И побежал бык мимо него, и схватил быка рукою за бок и вырвал кожу с мясом, сколько захватила его рука. И сказал ему Владимир: «Можешь с ним бороться». На следующее утро пришли печенеги и стали вызывать: «Где же муж? Вот наш готов!» Владимир повелел в ту же ночь облечься в доспехи, и сошлись обе стороны. Печенеги выпустили своего мужа: был же он очень велик и страшен. И выступил муж Владимира, и увидел его печенег и посмеялся, ибо был он среднего роста. И размерили место между обоими войсками, и пустили их друг против друга. И схватились, и начали крепко жать друг друга, и удавил муж печенежина руками до смерти. И бросил его оземь. И кликнули наши, и побежали печенеги, и гнались за ними русские, избивая их, и прогнали. Владимир же обрадовался и заложил город у брода того и назвал его Переяславлем, ибо перенял славу отрок тот [160] . И сделал его Владимир великим мужем, и отца его тоже. И возвратился Владимир в Киев с победою и со славою великою.

В год 6504 (996). ...После этого пришли печенеги к Василеву, и вышел против них Владимир с небольшою дружиною. И сошлись, и не смог устоять против них Владимир, побежал и стал под мостом, едва укрывшись от врагов. И дал тогда Владимир обещание поставить церковь в Василеве во имя святого Преображения, ибо было в тот день, когда произошла та сеча, Преображение Господне [161] . Избегнув опасности, Владимир построил церковь и устроил великое празднование, наварив мёду 300 мер. И созвал бояр своих, посадников и старейшин из всех городов и всяких людей много, и роздал бедным 300 гривен. Праздновал князь восемь дней, и возвратился в Киев в день Успенья святой Богородицы [162] , и здесь вновь устроил великое празднование, сзывая бесчисленное множество народа.

В год 6505 (997). Пошёл Владимир к Новгороду за северными воинами против печенегов, так как была в это время беспрерывная великая война. Узнали печенеги, что нет князя, пришли и стали под Белгородом. И не давали выйти из города, и был в городе голод сильный, и не мог Владимир помочь, так как не было у него воинов, а печенегов было многое множество. И затянулась осада города, и был сильный голод. И собрали вече в городе, и сказали: «Вот уже скоро умрём от голода, а помощи нет от князя. Разве лучше нам так умереть? Сдадимся печенегам — кого оставят в живых, а кого умертвят; всё равно помираем от голода». И так порешили на вече. Был же один старец, который не был на том вече, и спросил он: «О чём было вече?» И поведали ему люди, что завтра хотят сдаться печенегам. Услышав об этом, послал он за городскими старейшинами и сказал им: «Слышат, что хотите сдаться печенегам». Они же ответили: «Не стерпят люди голода». И сказал им: «Послушайте меня, не сдавайтесь ещё три дня и сделайте то, что я вам велю». Они же с радостью обещали послушаться. И сказал им: «Соберите хоть по горсти овса, пшеницы или отрубей». Они же радостно пошли и собрали. И повелел женщинам сделать болтушку, на чём кисель варят, и велел выкопать колодец и вставить в него кадь, и налить её болтушкой. И велел выкопать другой колодец и вставить в него кадь, и повелел поискать мёду. Они же пошли и взяли лукошко мёду, которое было спрятано в княжеской медуше. И приказа! сделать из него пресладкую сыту и вылить в кадь в другом колодце. На следующий же день повелел он послать за печенегами. И сказали горожане, придя к печенегам: «Возьмите от нас заложников, а сам войдите человек с десять в город, чтобы посмотреть, что творится в городе нашем». Печенеги же обрадовались, подумав, что хотят им сдаться, взяли заложников, а сами выбрали лучших мужей в своих родах и послали в город, чтобы проведали, что делается в городе. И пришли они в город, и сказали им люди: «Зачем губите себя? Разве можете перестоять нас? Если будете стоять и 10 лет, то что сделаете нам? Ибо имеем мы пищу от земли. Если не верите, посмотрите своими глазами». И привели их к колодцу, где была болтушка для киселя, и почерпнули ведром, и вылили в латки. И когда сварили кисель, взяли его, и пришли с ними к другому колодцу, и почерпнули сыты из колодца, и стали есть сперва сами, а потом и печенеги. И удивились те и сказали: «Не поверят нам князи наши, если не отведают сами». Люди же налили им корчагу кисельного раствора и сыты из колодца и дали печенегам. Они ж, вернувшись, поведали всё, что было. И, сварив, ели князья печенежские и подивились. И взяв своих заложников, а белгородских пустив, поднялись и пошли от города восвояси.

Немец Бруно, епископ Кверфуртский, посетил Киев зимой 1007 или 1008 года, направляясь к печенегам, среди которых он намеревался проповедовать христианство. Князь Владимир на некоторое время задержал его, а затем лично проводил до границы своего государства. Бруно провёл среди печенегов пять месяцев, но не добился ощутимых результатов и вынужден был возвратиться обратно на Русь. Из Киева немецкий епископ направился в Польшу, к князю Болеславу I Храброму. Находясь там, он обратился с письмом к тогдашнему противнику Болеслава германскому королю Генриху II с письмом, в котором призывал двух враждующих правителей к миру. В этом письме содержатся подробности о его пребывании на Руси и о его печенежской миссии.

Бруно окончил свою жизнь в земле пруссов, которых он также пытался обратить в христианскую веру. Но опять неудачно: в феврале или марте 1009 года язычники-пруссы убили его.

Благочестивому покровителю церкви, Императору Генриху [164] , пишет достойный жалости Брунон, — пишет государю благочестивому, вполне сознающему и то, что ему прилично, и то, что всевидящему Господу Богу угодно...

Вот уже целый год прошёл, как мы, после долгого, но бесплодного пребывания в Венгрии [165] , оставили эту страну и на правились к печенегам — самым злым язычникам.

Русский государь [166] , известный могуществом и богатствами, удерживал меня у себя целый месяц (как будто бы я по своей воле шёл на гибель!) и противился моему предприятию, стараясь убедить меня не ходить к этому дикому народу, среди которого невозможно отыскать ищущих спасения, а найти себе бесполезную смерть — всего легче. Но он не мог отклонить меня от моего намерения, и так как его страшило какое-то видение о мне недостойном, то он сам, с войском своим, два дня провожал меня до последних пределов своего государства, которые у него, для безопасности от неприятеля, на очень большом пространстве, обведены, со всех сторон, самыми прочными завалами. На границе он слез с коня; я шёл впереди со спутниками моими, а он следовал за нами со своими старейшинами; таким образом мы и вышли за ворота (укрепления) [167] . Владимир расположился на одном холме, а мы — на другом. Я держал в руках крест Христов, распевая знаменитую песнь: «Любишь ли меня, Пётр?.. ...Паси агнцы моя»! По окончании пения государь прислал к нам одного из старейшин сказать: «Я довёл тебя до того места, где оканчивается моя земля и начинается неприятельская. Именем Бога умоляю тебя, не губи, к моему бесславию, своей молодой жизни! Я убеждён, что завтра, раньше трёх часов, ты, без цели и пользы, встретишь горькую смерть». Мой ответ был такой: «Пусть Господь откроет тебе рай, так, как ты открыл нам путь к язычникам».