Чтение онлайн

— Понял… И шо они?

— Та не видно нифига. Щас попробуем с «Браво» с «дашки» их подзакидать.

— Принял. Поставь еще ракету и жди… не, стоп. Перетяни установку левее, за камень отой. А то они ща тебя своим ПТУРом наживят.

— Прийняв, виконую.

А если они не уехали оттуда? В посадке у них откопана удобная нычка, и они не уверены, что мы точно знаем, где именно она. Если сейчас, белым днем, рванут оттуда — тогда мы точно поймем, значит, могут сидеть до ночи тихонько. А если они там, значит, что? Правильно. Надо их поколупать из СПГ. А СПГ у нас как работает? Правильно, с корректировкой с квадрика. Значит, что?

Тьфу, блин, как начинается движ, то вже как комбат выражаюсь.

Адреналин выплескивается в замусоренную никотином кровь, пальцы подрагивают, уууу, брат, это вы зря туда так беспечно заехали, это вы зря… Темный ряд деревьев на пару километров проходит вдоль линии, слева почти примыкая к цели-семь, этому «боярскому дому», а иначе — их КСП. КСП мы развалить не можем — дом стоит в квадрате таких же домов, и там живут люди. Да и не разваливается дом из станкового гранатомета, не та мощща. Лесополоса тянется на юго-запад и через полтора-два километра втыкается в сепарскую позицию «Амонсклады», и именно под прикрытием этой посадки противник ездит туда-сюда, а мы пытаемся его ловить в редких прогалинах.

Светло. Сегодня солнечно, видимость будет отличная с квадрика, увижу хорошо, теперь, когда знаю, где искать. Наверняка у вас там масксеточка толковая натянута… Жаль, Васи нема, сейчас бы посменно на двух квадриках повисели бы над целью и заколупали бы этот «Камаз»… Костя Викинг вон такой же «Камаз» из своей «зушки» разобрал, еще когда он был на соседнем «Эвересте», а мы — любители гранатометов, мы его навесиком, навесиком…

— Президент! Президееееент! — ору я в пространство, почему-то ни секунды не сомневаясь, что Серега уже оделся, обулся и бежит в сторону войны.

Ошибся. Вместо Президента в кунг вваливается отдувающийся Мастер, с крошками в бороде и сигаретой примерно там же.

— Не кричи, денег не будет, — пыхтит Толик и вытаскивает сигарету.

— О, Мастер, скажи Гале, нехай СПГ готовят, я сейчас полечу на посадку. В районе цели-семь вроде «Камаз» с «зушкой» выпасли.

— Цель-семь — это «боярский дом»?

— Военные, блин… Да, «боярский дом».

— Я пойду, с Ваханычем, — значительно смотрит на меня Мастер и снова сует в бороду сигарету. — Пять минут есть одеться?

— Десять есть — пока возьму, пока долечу… А Вова… там как?

— Нормально. Война же.

После третьего выстрела из СПГ, наконец-то попавшего примерно туда, куда нам надо, в ничем не примечательное место среди серо-черных деревьев, «Камаз» с кургузой будкой вылетит из-под очень хорошей, «сезонной» масксети и рванет в сторону дачного массива. Я не успею нажать на кнопку записи видео, квадрик будет уже пищать батарейкой и проситься домой. Я возьму левее-дальше… то есть северо-восточнее, чтобы хоть краем глаза увидеть, куда именно уйдет «Камаз». От «боярского»… От седьмой цели, обозначенной в нашем планшете как «КСП Док главн», к квадрокоптеру протянутся злые трассы, белая китайская игрушка, помогающая нам воевать, резко пойдет вверх, Мастер перенацелит СПГ на эту цель, но я опять побоюсь попасть в какой-то из соседних домов и дам отбой. Минут через сорок «Нона» забросит к нам шесть серий по три мины, неожиданно в эфир вылезет Шайтан и потребует, чтобы мы его корректировали. Корректировать будет Ваханыч, в рамках военной терапии. Накорректирует так, что «Нона» заткнется и не будет стрелять еще пару дней. Еще через полчаса он придет за автоматом и пойдет с Мастером в наряд. Я найду на полке холодную овсянку, вышкребу из тарелки клейкую сладкую массу, съем, вытру ложку и тару влажной салфеткой, сяду на койку и пойму, что почему-то устал. Мобильник будет валяться на спальнике, я открою загрузившийся мессенджер. В верхней строчке неотвеченных сообщений будет светиться «Павел Павел». Очень оригинально, но смеяться над этим мне, который сам скрывается за никнеймом, будет все-таки как-то… странно, что ли.

В сообщении будет написано: «Привет укропчик. Это Паша С., помнишь меня. Как там ты, живой еще? А я в Докучаевск приехал, ты же где то здесь? Если шо мой тел … звони если не ссыш».

Это будет не первый мой одноклассник, воюющий на сепарской стороне. Я поставлю аккумулятор квадрика на зарядку, посмотрю в мое темнеющее небо над моим светлеющим терриконом, сплюну, суну в рот сигарету и наберу номер.

Терриконы

… я толкнул дверь подъезда и вывалился на улицу. Было тепло, даже слишком тепло, как для начала мая. Была суббота, папа пропадал на работе, мама — убирала дома, эх, эта бесконечная уборка, сестра была в Донецке, а я… я попылесосил кое-как, похлебал холодного вчерашнего борща, влез в свежекупленную футболку «NIRVANA» и выскочил на площадку.

Площадка была чистой. Три семьи из трёх квартир, абсолютно одинаковыми дверями выходившие на кафельный пятачок на третьем этаже обычной панельной девятиэтажки, постоянно убирали. Культ чистоты нашей площадки и бетонных лестниц перерос уже в ту фазу, когда «убираем, хотя чисто». Я выцарапал из нычки початую пачку красной «Магны», помятый коробок спичек и побежал по ступеням вниз. Лифтом я не пользовался принципиально.

На улице была весна, тепло, ветер, жилмассив «Строитель» на окраине Горловки и раскиданная на запчасти «форд-сиерра». Над «сиеррой» стояло четверо мужиков, курили и молчали. Насколько помню, ремонт этой чудовищной серой машины начался в день ее покупки и продолжался сутками напролет. Мужики общались по-донбасски.

— …уйня, — сказал дядя Миша с пятого этажа. — От Нивы подойдет.

— А вот и …уй, — сказал дядя Валера, и все опять замолчали, втыкая в разобранное заднее колесо.

Я осторожно по кривой дуге обошел «сиерру», побежал через двор и увидел Макса. Макс был высоким, худым, смуглым и говорливым. Таким, знаете, на пружинках — ни секунды не мог устоять, все приплясывал-пританцовывал. Он даже на танцы ходил на какие-то, и я ему втайне завидовал. Он завидовал мне — я ходил на бокс.

Мы завернули за угловую девятиэтажку и прижались спинами к неровной серой бетонной стенке. Я вытащил из кармана слегка помятую пачку «Магны», мы взяли сигареты и попытались закурить. Получалось не очень — голова закружилась, руки задрожали, дым лез в глаза. Рядом начал кашлять Макс, содрогаясь всей своей шклявой фигурой. Я помахал рукою и посмотрел вперед. Рядом были дома, возле них — кусок поля, на котором мы обычно палили костер. Впереди, устало опадая идеальными склонами, возвышались горловские терриконы.

… я толкнул дверку кунга и вывалился наружу. Было откровенно жарко, чи это после мерзкого слякотного марта мне так кажется? Была суббота. Мои родные были в семистах километрах от меня, мой командир Вася валялся на нарах и пытался спать, а я проснулся раньше, дико не выспался после обстрела, второпях похлебал еле-еле заварившегося кофе со сгущом, снял с себя коричневую кулмаксовую футболку, понюхал ее и натянул обратно. Покатит, все равно сегодня стираться.

Смесь подсохшей глины и камней, на которой стоял кунг, была по крайней мере свободна от окурков. Бычки мы кидали туда, куда кидает вся пехота, — в пустой цинк. Говорят, что арта кидает бычки в какую-то их артиллерийскую тару, но арту мы видели только в виде иногда проносящихся над нами ночью снарядов. Все снаряды падали куда надо, на нас не свалился ни один, поэтому арту мы любили.

Снаружи было… как обычно. Возле «двести-шестьдесят-второй бэхи» сидел Вася-механ и смотрел на стартер. Вокруг этого безмолвного диалога стояли пятеро мотопіхотних недоліків и давали ценные советы. Механ морщился, стартеру было похер. Все говорили по-военному — матерились, перебивали друг друга и курили.

— …Х@йня, — сказал Ярик. — Ніх@я не получиться.

— Получиться, — ответил Варва. — Протерти треба. Щотку тре. Ох@єнну.

— П@здец ему, — махнул рукой Прапор, отхлебнул кофе и сплюнул коричневую слюну. — Забейте @уй и нехай второй бат е@ется.

— Бат в курсі, а воювать нам, — возразил Ярик.

Все покивали.

Вася-механ встал, вытянувшись во все свои полтора метра тощего жилистого тела, окинул всех презрительным взглядом, как умеют только механы, и вытащил из недр своего ужасающего свитера металлическую щетку. Варва заржал.

Я по дуге обошел их, взял помятую бульку с водой и пошел обратно к кунгу. Остановился, открутил пробку и припал к неудобному горлышку, жадно глотая, обливая себя, футболку, резиновые тапки и желтую грязь. Вода была технической… ну и похер. Поставил похрустывающую бульку в угол кунга, взял с полки новую пачку командирского желтого «Мальборо», распечатал и привычно закурил. Передо мной была широкая грунтовая дорога, хилые деревья на склонах, а впереди, в трех километрах, перед дачным массивом, поднимался из земли маленький докучаевский террикон.