Чтение онлайн

— А чем плохо? Плюс километр — и «Белокаменка наша».

— Птур в борту «наш» и минометка из Новоласпы. Тоже наша. Никто этого не планировал. Не считал. Не думал. Мы, такие красивые, с ходу операцию менять собираемся? Так нельзя.

— Чего это так нельзя? — протянул я уже из чистого упрямства.

— Того это. Все это весело, конечно — мы, все такие невероятные, на двух бэхах, влетаем в Белокаменку… и мощно выгребаем звиздюлей. Не, взять-то мы ее возьмем, нахрапом… Но сколько мы людей потеряем?

— Мля. Ты такой благоразумный — аж противно. Через Бугас ехать или по дальней дороге?

— Через Бугас. Раньше приедем — раньше пожрем, — сказал Николаич старую военную мудрость. — Через низ погнали, кстати, в магазин заглянем.

— Пиво? Под футбол? — из меня опять попер очень-очень, вот прям невероятно смешной юмор. При слове «пиво» с заднего сиденья послышалось невнятное кряхтение.

— Очень смешно… Не, ты понял? Гигиии… Мотолыга теперь — это ты. Она ж в БРку вписана и закреплена за медицинской складовой нашого хаотичного воєнізованного движа.

— Мобилизированного, — поправил я. — Правильно говорить — «мобилизированного».

Я ржал и все никак не мог остановиться. Броник валялся в кузове пикапа, убакс я уже где-то и в чем-то выпачкал, а пистолет и пара магазинов плюс аптечка и еще один турникет — все это висело на поясе… Мммм… Я называл его «warbelt», по сути, это была рпс-ка, только без лямок. И этот самый «warbelt» сейчас трясся от смеха вместе со мной, я так скоро икать начну, оооох, аж слезы выступили… Вдох-выдох… Уууух.

Судьба-злодейка заглянула в добрые глаза ротного, когда мы пафосно заехали во двор штаба в Старогнатовке. Все было абсолютно спокойно, ничем не отличалось от предыдущих восьми месяцев, хотя… Вон на раздолбанном асфальте приткнулись две «таблетки» из медроты семьдесятдвойки, возле них с неподражаемым врачебным цинизмом курили медики. Наряд на шлагбауме посмотрел на нас осоловевшими от скуки глазами, поднял раскрашенное бревно и равнодушно отвернулся. Пикап приткнулся к хлебному фургончику, прямо под шикарную акацию, сверху заматерился Серега, въехавший в листву этой самой акации, мы выскочили из машины и завернули за угол. За углом под навесом, натянутым из брезента, обычно стояла военно-полевая кухня КП-130, на которой никто не готовил, рядом — сложенный из кирпича кривоватый квадрат, на котором бесконечно закипал безнадежно закопченный казан. На лавке, шатающейся возле КПшки, сидел комбат и лениво курил.

— Бажаю здоров’я, — сказал ротный.

— Здрасте, Сан Саныч, — сказал я, — а где кипиш?

— А какой тебе кипиш нужен? — сказал комбат вместо приветствия и покосился на мою обувь. — Ну надо же. Не в своих белых кроссовках.

— Не хотел вас бесить заранее, — абсолютно серьёзно ответил я и повернулся к ротному. — Если я не тре, то я до медиков, познакомлюсь, нашу тему перетру. Войду, так сказать, в зацепление. Угу?

— Давай, будь на телефоне, — ответил Вася и поправил кобуру на бедре.

А я — умница, я кобуру дома оставил, а пестик на многострадальный «warbelt» перевесил, воткнув в магазинный подсумок. Умница я? Реальность показала, что нет.

Я завернул обратно за угол штаба, сложенного из серого силикатного кирпича, сунул в рот сигарету и уставился на наш пикап. У открытой задней двери стоял Васюм, ежащийся в необмятом пиксельном кителе, на кузове сидел Президент и пытался отодрать от моего старого рюкзака привязанную за разложенные ручки кружку. Васюм сочувствующе вздыхал, Президент зверел, сверху тихо шелестела листьями акация. Идиллия, епт.

— Сереженька, а ну прибери грабки от моего рюкзака и слезай с моей машины, — ласково сказал я и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Блин, я ж ее командиру отдал, в машине еще.

— Як ти її прив’язав? — Серёжа не оставил попыток отодрать кружку от рюкзака. Рюкзак сопротивлялся.

— Васюм, навіщо цьому недоліку моя кружка? — обратился я к Механу.

Механ вздохнул и развел руками. Колыхнулась в прозрачном воздухе неоторванная бирка.

— Кохве хочу, — пропыхтел Президент и наконец-то отстал от кружки, — в штабе ж чайник, небось, есть.

— Сережа, не выпендривайся. Сп.зди кружку в штабе, будь, как все. А это что? — Я углядел высовывающийся из-за борта знакомый пламегас. — Президент. Ну, бля.

— Это не я. Это Механ, — попытался съехать Президент. Механ на него возмущенно уставился.

— Не рубай мне окуня, сонечко. — Я запустил обе руки в кузов и из-под вороха спальников, карематов и баклажек с бензином вытянул ПКМ. — Вот нахера ты его взял?

— Один покемон всегда лучше, чем ни одного покемона, — родил мудрость Сережа и наконец-то спрыгнул с машины. — Нехай лежит. Лишним не будет.

— Ротный сказал — не брать. Прямо сказал. Нарушаем, гражданин? — Я не видел проблемы в покемоне, но не выполнить прямую вказівку — это неправильно. Хотя… ПКМ это вам не автык. ПКМом можно и войну воевать. А воевать из ПКМа Президент умелый. — Чей хоть тиснул? Варвы?

— Варвы, — кивнул Серега, — норм аппарат, почищенный, приведенный к точному бою. Три коробочки имеется к нему. Не сцыте, военный, я сам потащу.

— Короче. Перед Васей отмажу. Иди в штаб, мути кофе.

И мне намути. И Васюму, он вон тоже пить хочет.

— А ми тут як, надовго? — как бы равнодушно поинтересовался Механ.

— Ни хера, Васюм, ни в какие магазины никто не идет. Сигарет и хавки мы купили, воды щас наворуем у начпрода, больше нам ничего не надо. Тепленьким на войну никто не поедет. Все, я погнал до медицины, Сережа — кофе, Механ — не проеб.ться. Контроль за виконанням наказу залишаю за собою. — И я потопал мимо банной палатки в сторону «таблеток».

Через полчаса карма-злодейка довела меня до истерики, а ротного и Президента — до вусмерть испорченного настроения.

— Танцор, смотри сюда, — комбат развернул карту на столе первого этажа штаба. Ротный наклонился вперед, одновременно протягивая руку куда-то вбок, в которую Президент сразу же вложил планшет АрмииСОС, — отмечай себе. Цель семнадцать, бээмпэ противника. Отут капонир, видишь? Нашел?

— Нашел, — ответил Вася и тыцнул по экрану потрепанного «Asus»’а.

— Карту надо иметь. Кар-ту. А не только планшет, — веско сказал начштаба.

— Карта есть, но наша, окрестности Докуча. И на планшете удобнее.