Чтение онлайн

– Объясните, что происходит, – мы прошли в кабинет-библиотеку. Шторы плотно задвинуты. На столе, заваленном бумагами, стоит лампа, которая дает невероятно тусклый свет. Но я различаю на столе карту, а на ней красные крестики.

– Присаживайтесь, – предлагает мужчина, и я сажусь в кресло, а он в похожее, но за письменным столом. – Для начала я хочу вас успокоить. Хоть и были высказаны обвинения в отношении вас в колдовстве, но я в них не верю. Но то, что вы обладаете даром, я знаю. Как и ваша сестра, – произнес мужчина, внимательно вглядываясь в мое лицо, словно боясь пропустить хоть одну эмоцию. – Как и ваша мать, – добавляет он медленно, и я удивленно вскидываю на него взгляд. – Так я и знал, – вдруг он радостный вскакивает с кресла, не в силах совладать с эмоциями. – Вы знаете о своем даре и даре сестры, но не знали, что и у вашей матери он был. А еще вы, видимо, не знали, что ваша мать служила инквизиции, пока не отошла от дел и не переехала сюда.

— Ну что вы не собираетесь меня пытать и сажать на дыбу, я уже поняла. Но что вы хотите от меня — это мне не ясно, — я не разделяла его энтузиазма.

— А вы еще не поняли? — Винченцо совладал с эмоциями и сел на свое место.

— Если бы поняла, то не спрашивала бы, — если честно, настроения вести светские беседы у меня не было. — У меня сестра пропала, если вы не в курсе. И, насколько мне известно, вы ее должны искать, а не радоваться, что я не знала о даре своей матери, — я разозлилась. В какой-то момент в груди появился такой неописуемый жар, что захотелось разбить вот прямо сейчас что-то. Дикая жажда разрушения. Вцепилась в подлокотники кресла и с силой их сжала, а сама смотрю на инквизитора. Но он молчит, сперва задумчиво смотрит на меня. Но затем переводит взгляд на мои руки и я вслед за ним.

— Е-мае! — я вскочила и посмотрела на руки и на подлокотники. Подлокотники обуглились, а руки словно были из раскаленного металла, красные. — Что это?

— А это ваш дар, как у вашей матушки, — мужчина смотрел на меня с восхищением.

— Вы были знакомы с моей матерью? — я посмотрела на инквизитора. А сколько ему лет? А сколько лет назад умерла моя мать? Вернее, мать Дианы. И от чего? Я почему-то напрочь не помню этого.

— Нет, но наслышан. В определенных кругах она была известна, — инквизитор встал и начал ходить по комнате. А я наоборот, села, косясь на обгорелые подлокотники. — Огненная Бэт. Беатрис ее звали. Кстати, мы так и не выяснили причину ее смерти, — задумчиво проговорил мужчина. — Она просто зачахла за несколько дней и все. Скорее всего, проклятье. И очень сильное.

— Так, стоп! — у меня в голове происходил разрыв шаблонов. — Разве вы не гоняетесь за всякими ведьмами, колдунами и магами?

— О нет конечно! Вернее, гоняемся, но не в том смысле, что вы думаете, — Винченцо даже улыбнулся моей неосведомленности.

— Но…. — я встряхнула головой и посмотрела себе под ноги. — Но ведь инквизиция служит церкви, а церковь отрицает все это, — я сделала жест руками, описывая дугу. — Магию, колдовство.

— Давайте я введу вас немного в курс дел, — усмехнулся господин Торквемада и вернулся на свое место. — Официально церковь придерживается именно такой легенды. Отлавливает и уничтожает все колдовство и все, что с ним связано.

— А на самом деле? — я не понимала, зачем так все усложнять. — И зачем все это надо?

— Выслушайте, не перебивайте, — мужчина снисходительно посмотрел на меня. — Ну, посудите сами, не проще ли иметь в услужении одаренных людей? Чтобы они служили и помогали церкви? Если они добропорядочные прихожане, конечно же. Человек имеет какой-нибудь дар и не делает никому ничего плохого, то почему бы не использовать его на благо церкви? Но есть люди, которые желают зла окружающим, хотят власти, денег, вечной жизни. Все эти люди, чтобы достигнуть своей цели, прибегают к черной магии. А она, как вы уже догадываетесь, связана со смертями. Зачастую ни в чем не повинных людей. Вот таких людей мы отлавливаем и сжигаем на костре, — мужчина поправляет лампу, и на миг его глаза становятся хорошо освещены. Они не человеческие, а словно у рептилии. Я испуганно подскочила и встала позади стула. Бежать некуда.

— Что вы за существо? — если до этой минуты я думала, что я тертый калач, то… боже мой, как же я ошибалась. Страх практически парализовывал.

— Человек. Но неужели вы думали, что я не обладаю никакими способностями? — инквизитор усмехнулся, а мне показалось, что у него зубы стали острыми, как у крокодила. Игра ли это света или моего воображения, а может, и то и другое, но спрашивать я у мужчины ничего не стала.

Почему я его сравнила с крокодилом? Видимо, что-то напомнило этого хитрого зверя.

— И какова ваша? — сглотнула, не отводя взгляда от Винченцо.

— Я вижу, когда мне человек лжет. Но вот неудача, вижу я не всегда, а лишь когда мои глаза становятся такими. Но сами понимаете, если уж люди увидели мои глаза, то я не могу позволить, чтобы они рассказали о них кому-то еще, — мужчина моргнул несколько раз, и глаза стали обычными. — Вы простите, не хотел вас пугать. Обычно я могу это контролировать, но всему виной усталость и свет. Он их раздражает, — попытка извиниться была корявой, но я все же села на кресло, предварительно отодвинув его от стола на пару шагов.

— Продолжайте, — попросила я инквизитора, но он не спешил возобновлять рассказ, а задумчиво смотрел на меня.

— Вы удивились, когда от злости обуглили подлокотники кресла, — медленно проговорил мужчина. — Значит, вы не знали об этом даре. Так какой же у вас дар, Диана?

Я замешкалась. Но, вспомнив это страшный взгляд, решилась. А смысл скрывать, если он все равно узнает.

— Я слышу мысли, — прозвучало, словно на приеме у психиатра. Я бы рассмеялась, если б не все вот это.

— Всех людей? — инквизитор даже подался вперед.

— Нет, — я задумалась. Я же слышала только мысли Урсулы. Но почему?

— Чьи мысли вы слышали? — инквизитор напрягся. Всматривается в мое лицо, словно я должна дать ему ответы на вопросы, без которых он не выживет.

— Я слышала мысли Урсулы, отцовской работницы на пекарне, — признаюсь. — Но вот мысли ее сыновей я не слышала, — я озвучила свою мысль вслух.

— Урсулы, значит, — мужчина задумчиво почесал подбородок. — А вы знаете, что именно она и принесла на вас донос? — и мужчина протянул мне бумагу. — Я был удивлен, что она умеет читать и писать.

— Я догадывалась, что это она, — потянулась и осторожно взяла лист плотной бумаги. На нем размашистым почерком было написано, как Урсула Чианчулли верой и правдой служила в пекарне на протяжении уже более трех лет. Она искренне любила девочек, дочерей пекаря Диану и Сабрину, и заменила обеим девочкам так рано почившую мать. Подозревать неладное она начала давно, когда Диана начала ходить в лес и в поле собирать травы, а она, Урсула, начала замечать, что утром эти травы сожжены. Также несколько дней назад старшая дочь пекаря Диана чудом избежала смерти, но пострадал ее отец. На девушке же нет ни царапины. Но ее словно подменили. Она замотала сломанную руку и ногу отца тряпками, измазанными в гипсе, и теперь бедный мужчина не может ими пошевелить. А всем известно, что для того, чтобы переломы срослись, их нельзя туго фиксировать. Так что смело можно говорить, что дни Джузеппе Мерендино сочтены. Ведь, кроме того, она переселила его в каморку и заставляет продавать хлеб умирающего калеку. Уверена, что старшей дочерью пекаря Дианой завладел злобный дух, который и заставляет бедную девочку так себя вести. Даже ее сестра, младшая дочь пекаря Сабрина, не выдержав тирании сестры, сбежала. И потому Урсула просит принять меры и спасти Диану.

— Это же бред! — я возмущенно отложила бумагу. — От чего меня спасти нужно? И когда она вам это вручила? Когда вы в пекарню пришли?

— Нет, она утром дожидалась меня у инквизиторской, — усмехнулся мужчина.

— Что? — я чуть не подпрыгнула на месте. — В какое это было время?

— Когда я был у вас, прибежал слуга и сказал, что какая-то женщина ожидает меня у инквизиторской. Он побоялся, что случилось что-то страшное, так как на женщине лица не было. Она была испугана невероятно.