Чтение онлайн

Я кивнула и отправилась наверх. Переоделась в ночную сорочку и легла к Сабрине. По щекам текли слезы. Я понимала, что это конец. Уже когда я засыпала, почувствовала, что девочка обнимает меня, шепнув: “Так тебе будет легче”. И мне и в самом деле стало легче. Боль утихла, и я уснула.

Утро началось рано. Впрочем, как и всегда в последние дни. Я месила, вымешивала, выпекала и так по кругу. Кафе у нас открывалось в обед, но вчерашние довольные посетители подтянулись сегодня с утра на завтрак. Поэтому мы в скором порядке открылись, застелили столы скатертями и принимали гостей. Я решила, что утреннее меню у нас будет легкое. Жареные яйца, салат, понравившийся овсяноблин и тосты с вареньем. Из выпечки как раз подоспели сладкие пироги и булочки, так что я разделила партию, и часть ушла в хлебную лавку, а часть в кафе.

Бедная Брунхильда. Она устала вчера не меньше меня, и сегодня у нее были круги под глазами от недосыпа. Я, впрочем, тоже выглядела не сильно лучше.

Острая боль от предательства Винченцо утихла и стала глухой, ноющей в груди. Да, я восприняла это как предательство и никак иначе. Он должен был мне сказать, что у него помолвка, свадьба или что у них тут в какой последовательности. Должен, но не сказал. Сразу же вспомнилось его удивленно лицо, словно он и не знал. Но если не знал, то и в этом случае почему не возразил ничего этому “слуге”.

Новость о грядущей женитьбе инквизитора прилетела к нам во второй половине дня. Это обсуждали за каждым столиком, это обсуждали посетители пекарни. При этом некоторые с любопытством посматривали на меня. Вот все же досужие сплетники отметили его интерес к моей персоне в свое время. Но я улыбалась, максимально безразлично пожимала плечами и лишь один разочек ушла в подсобку поплакать. После услышанного разговора двух почтенных дам, что пришли заказывать платье к швее и решили переждать нужное время в кафе.

— Я тебя уверяю, там приготовления идут полным ходом. В доме подеста яблоку негде упасть, — говорит одна дама другой.

— Неужели дочку его старшую отдадут за инквизитора? — с некоторой долей недоверия охает вторая.

— Уверена. Она у него гордячка, но красавица, — квохчет первая.

— А как же это они так быстро сговорились? — недоумевает вторая дама.

— Да что там, сговорились! — первая горделиво выпячивает грудь, всем своим видом пытаясь показать, что знает больше, чем местные сплетники. — Это король решил отблагодарить господина Торквемада за верную службу.

Я горько усмехнулась, странная у них благодарность, однако. Скорее уж как наказание выглядит.

— А что, большое приданое? — отзывается вторая дама.

— Ха! Смеешься, конечно. Подеста уже и не чаял-то ее замуж сбагрить. Все от ее нрава шарахались, переборчивая сеньорита, — рассмеялась первая дама, налегая на булочки. — У него средняя дочь уже давно замуж просится за пунца. Помнишь, что в том году купил большой дом? Говорят, он его специально купил для невесты, хотел впечатлить отца. Но старик уперся, что, пока старшую не выдаст, средняя замуж не пойдет.

— Ну что поделаешь, таковы обычаи, — соглашается вторая дама.

Это что получается, Винченцо на красоту и размер приданого позарился или все же его мнения никто и не спросил? Если честно, то по большому счету это уже не имело никакого значения. Как бы там ни было, но я чувствовала себя обманутой и преданной. Поэтому, обслужив дам, приняв заказ, я ушла на кухню. До кухни я не дошла, свернула в кладовку, да там и осела на пол от тяжести в груди. Снова нечем дышать, и я, уткнувшись головой в колени, старалась вдохнуть.

— Диана, тебе больно? — это Сабрина сегодня была моим хвостиком. Полагаю, что это Хильда сказала ей за мной присматривать.

— Все хорошо, моя родная, все хорошо, — еле вытолкнула слова из себя. — Поболит и пройдет.

— Боль утихнет и пройдет. Все, что больно, заживет, — девочка прижалась ко мне и что-то зашептала, а я разобрала только эту фразу, словно из детской скороговорки. В груди стало словно теплее, и боль действительно немного утихла.

— Спасибо, мне легче, — я поблагодарила девочку и поднялась на ноги. — Идем, у нас там куча заказов.

— Идем, — согласилась со мной девчушка. Что бы я без нее делала?

Мы быстро, в четыре руки собрали подносы с заказами, и я вынесла их во двор в кафе. Как раз в это время в кафе зашли трое мужчин. Однозначно это военные. И тот, что возглавлял шествие, был довольно высок в своем чине, так как смотрел на всех свысока. Я заканчивала разносить заказы. И, отложив поднос на стойку, подошла к посетителям.

— Добрый день. Чем могу помочь? — я окинула взглядом кафе. Один столик вот-вот должен был освободиться. Как раз с этими двумя сплетницами, которые так и продолжают перемывать кости местному мэру и его дочерям.

— Вы сеньорита Диана Марендино? — спросил мужчина, и от его тона у меня поползли мурашки по спине. Таким же тоном со мной разговаривала тогда стража, когда огласила подозрение в колдовстве. Неужели эти двое не сдержали свое слово и это пришли за мной?

— Да, это я, — замерла в ожидании продолжения диалога.

— Нам велено передать вам это, — и мужчина протянул мне увесистый кошель. Там даже визуально было видно, что денег в нем предостаточно, — и письмо с приглашением на завтрашний праздник.

Я протянула руку, взяла кошель и письмо. Мужчины смотрят за моей реакцией, но не буду же я открывать его перед ними и на глазах всех посетителей кафе, которых очень заинтересовали эти посетители.

Я смотрю на мужчин, они на меня. Немного замешкавшись, старший все же произносит:

— И еще нам велено купить пирожков, — мужчина произнес это полушепотом, словно что-то запрещенное просил.

— Пройдемте в лавку, — пригласила я мужчин, кивнула Сабрине, чтобы она заняла мое место у стойки и встречала гостей. Я проводила мужчин в пекарню, а сама вернулась в кафе. Письмо и кошель жгли мне руки, но я не хотела их открывать здесь. Мне надо успокоиться.

За суетой и работой я немного отвлеклась и забыла про письмо. И взяла его в руки, лишь когда вечером начала подбивать выручку за день, уже после закрытия кафе.

С трепетом открывала конверт с сургучной печатью, но там было лишь приглашение, написанное красивым витиеватым почерком. И на этом все. Что я ожидала там найти, не знаю, но я боялась зря. Видимо, я все же опасалась, что там будет записка от Винченцо. Я ждала ее и одновременно боялась найти. Понимала, что мне снова будет больно. Боялась не выдержать, сломаться.