Чтение онлайн

Он уже готов был идти - немедленно беседовать с новым знакомцем, но брегет в кармане Бердичевского звякнул четыре раза громко и один тихо. Была уже четверть пятого - вон, выходит, сколько молился-то.

– Дражайший Лев Николаевич, у меня сейчас неотложное дело, которое продлится часа два или три. Если б нам возможно было встретиться после этого...
– Подержав в этом незаконченном предложении вопросительную интонацию и дождавшись кивка, товарищ прокурора продолжил.
– Меня зовут Матвей Бенционович, а подробнее представлюсь при нашей вечерней встрече. Где мне вас сыскать?

– До семи я обыкновенно гуляю по городу, смотрю на людей и думаю о чем взбредет в голову, - принялся объяснять ценный свидетель.
– В семь ужинаю в харчевне "Пять хлебов", потом, если нет дождя и сильного ветра - а сегодня, как видите, ясно - где-нибудь сижу на скамейке, над озером. Долго. Бывает, что часов до десяти...

– Отлично, - перебил Бердичевский.
– Там и встретимся. Назовите какое-нибудь определенное место. Лев Николаевич немного подумал.

– Давайте на набережной, близ Ротонды. Чтобы вам легче найти. Вы правда придете?

– Можете быть совершенно в этом уверены, - улыбнулся товарищ прокурора.

* * *

Матвей Бенционович вытер мокрый лоб и схватился за сердце. Тысячу раз права Машенька - нужно делать гимнастику и ездить на велосипеде, как все просвещенные люди, кто печется о телесном здоровье. Ну что это - в тридцать восемь лет уже и брюшко, и одышливость, и ловкости никакой.

– Алексей Степаныч, право, поигрались и хватит!
– воззвал он к тропическим зарослям, откуда только что донесся шорох быстрых необутых ног.
– Это же я, Бердичевский, вы отлично меня знаете! Прибыл к вам от владыки Митрофания!

Игра то ли в прятки, то ли в догонялки, а вернее в то и в другое сразу длилась уже порядком, и товарищ прокурора совсем выбился из сил.

Донат Саввич Коровин остался у входа в оранжерею. Покуривая сигарку, с интересом наблюдал за маневрами обеих сторон. Самого Ленточкина Матвей Бенционович еще не видел, но мальчишка точно был здесь - раза два из-за широких глянцевых листьев мелькнуло голое плечо.

– Ничего, он сейчас выдохнется, - сказал доктор.
– Слабеет день ото дня. Неделю назад, когда надо было осмотр делать, санитары за ним по полчаса гонялись, даже с пальм снимали. Третьего дня хватило пятнадцати минут. Вчера десяти. Плохо.

Мог бы и мне санитаров одолжить, сердито подумал чиновник. Демонстрирует, что для мирового светила губернские власти не указ. Тоже, как настоятель, на тон письма обиделся.

Однако, в отличие от архимандрита, доктор Бердичевскому скорее нравился. Спокойный, деловитый, слегка насмешливый, без вызова. Выслушав следователя, разумно предложил: "Сначала посмотрите на вашего Ленточкина, а после вернемся сюда и побеседуем".

Но, как уже было сказано, посмотреть на Алексея Степановича оказалось совсем непросто.

Еще через несколько минут удалось загнать дикого обитателя джунглей в угол, и вот, наконец, беготня завершилась. Из-за пышного куста, усеянного противоестественно-синими цветами (дальше была уже только стеклянная стенка), высовывалась кудрявая голова с испуганно вытаращенными голубыми глазами. Мальчишка очень осунулся и растерял весь свой румянец, отметил Матвей Бенционович, а волосы спутались, обвисли.

– Не надо, - плачущим голосом сказал Алеша.
– Я скоро на небу улечу. За мною Он придет и заберет. Потерпите.

По совету Доната Саввича чиновник ближе к больному подбираться не стал, чтобы не доводить до приступа. Остановился, развел руками и начал как можно мягче:

– Алексей Степаныч, я перечел ваше последнее письмо, где вы писали про магическое заклинание и про домик бакенщика. Помните ли вы, что там произошло, в доме?

Сзади хмыкнул Коровин:

– Экий вы быстрый. Сейчас он вам прямо так и расскажет.

– Не ходи туда, - тоненьким голоском сказал вдруг Алеша Бердичевскому. Пропадешь.

Доктор подошел, встал рядом с товарищем прокурора.

– Пардон, - шепнул он.
– Я был неправ. Вы на него действуете каким-то особенным образом.

Ободренный успехом, Матвей Бенционович сделал полшажочка вперед.

– Алексей Степаныч, милый вы мой, владыка из-за вас сон и покой потерял. Не может себе простить, что прислал вас сюда. Поедемте к нему, а? Он наказал мне без вас не возвращаться. Поедем?

– Поедем, - пробормотал Алеша.

– И о той ночи поговорим?

– Поговорим.

Бердичевский торжествующе оглянулся на врача: каково? Тот озабоченно хмурился.

– С вами, верно, там что-то невероятное случилось?
– тихонечко, как рыбак леску, вытягивал свою линию Матвей Бенционович.

– Случилось.

– К вам явился Василиск?

– Василиск.

– И вас чем-то напугал?

– Напугал.

Доктор отодвинул следователя в сторону.

– Да погодите вы. Он же просто повторяет за вами последнее слово, разве вы не видите? Это у него в последние три дня развилось. Речитативная обсессия. Не может концентрировать внимание более чем на минуту. Он вас не слышит.

– Алексей Степаныч, вы меня слышите?
– спросил товарищ прокурора.

– Слышите, - повторил Ленточкин, и стало ясно, что Донат Саввич, к сожалению, прав.

Матвей Бенционович разочарованно вздохнул.

– Что с ним будет?

– Неделя, много две, и...
– Доктор красноречиво покачал головой.
– Если, конечно, не произойдет чуда.

– Какого чуда?

– Если я не обнаружу способ, которым можно остановить болезненный процесс и повернуть его вспять. Ладно, идемте. Ничего вы от него не добьетесь, как и ваш предшественник.

Вернувшись в кабинет Коровина, заговорили уже не о несчастном Алексее Степановиче, а именно о "предшественнике", то есть о покойном Лагранже.

– Кажется, по роду деятельности я обязан быть неплохим физиогномистом, говорил Донат Саввич, поглядывая то на Бердичевского, то в окно.
– И ошибаюсь в людях очень, очень редко. Но ваш полицмейстер своей выходкой, признаться, поставил меня в тупик. Я бы с уверенностью поручился, что это типаж уравновешенный, с высокой саморасценкой, примитивно-предметного мировосприятия. Такие не имеют склонности ни к суициду, ни к психотравматическому помешательству. Если кончают с собой, то разве что от полной безысходности - перед угрозой позорного суда либо когда от запущенного сифилиса нос провалится и глаза ослепнут. Если сходят с ума, то от чего-нибудь пошлого и скучного: начальство по службе обошло, или выигрыш в лотерею на соседний номер выпал - был такой случай с одним драгунским капитаном. Я бы к себе такого пациента, как ваш Лагранж, ни за что не взял. Неинтересно.