Пеле, Гарринча, футбол-2
Шрифт:
— Ты где привык играть?
— Где угодно, только не в воротах. Но вообще-то люблю на правом краю…
Тренер сощурился, подумал немного и потом сказал:
— Ну, иди туда, на правый край, в команду запасных. Посмотрим, что из тебя получится.
И когда Манэ поковылял на свое место, Жентил крикнул Нилтону Сантосу:
— Проверь-ка его, Нилтон!
Слова Жентила означали смертный приговор. Манэ должен был «проверять» знаменитый левый защитник сборной страны, лучше которого никого в Бразилии в те годы на этой позиции не было.
Впрочем, Манэ это не волновало: он не знал в лицо Нилтона Сантоса, потому что сборная страны в Пау-Гранде, по правде сказать, не заглядывала. Доковыляв до правого фланга атаки, Мамоэл вздохнул, оглянулся и тут же увидел, что к нему летит мяч, а навстречу выбегает, не торопясь, тот, кого тренер назвал Нилтоном… То, что случилось дальше, Нилтон Сантос запомнил навсегда. Во-первых, потому что такое с ним случилось впервые в жизни. Во-вторых, потому что впоследствии ему пришлось всю жизнь рассказывать об этом эпизоде сотням репортеров из разных стран мира. Вот как вспоминал о нем Нилтон Сантос:
— В те дни я как раз собирался жениться, и накануне той тренировки мы с друзьями почти всю ночь прощались с холостой жизнью… Я малость перепил, хотя терпеть не мог алкогольных напитков, но не хотелось огорчать друзей. Утром, придя на тренировку, чувствовал себя неважно, был зол, в теле ощущалась какая-то слабость. Тренер испытывал каких-то новичков и кивнул мне, чтобы я проверил какого-то типа, появившегося на правом краю. Все втихую посмеивались над кривоногим субъектом. Я тоже. Потом я увидел, что ему дали пас, и спокойно отправился, чтобы отобрать у него мяч. Когда я приблизился к нему, он вдруг стремительно протолкнул мяч у меня между ногами и исчез. Я попытался броситься за ним, но потерял равновесие и рухнул, задрав ноги вверх. Все, кто был на стадионе, разразились хохотом.
Все, за исключением этого субъекта, который спокойно продолжал вытворять черт знает что с остальными защитниками…
Вслед за этим вся команда стала играть на новичка. И он, не обращая внимания на хохот и рев трибун (на тренировках крупных клубов в Бразилии всегда присутствуют болельщики), на изумление тренеров, на растерянность защитников, продолжал творить чудеса. Он несколько раз подряд обыграл Нилтона Сантоса, умудрялся обыгрывать защитников оптом и в розницу, а затем, после каскада финтов, забил неотразимый гол…
После тренировки в раздевалке все шутили и смеялись, вспоминая Нилтона Сантоса с задранными ногами. А массажист шепнул укоризненно Маноэлу:
— Да ты хоть знаешь, кого ты превратил в клоуна? Это же Нилтон! Ты понимаешь, Нил-тон! Да если он на тебя обиделся, можешь спокойно идти домой: без его согласия в клуб не возьмут даже прачку. Не говоря уже об игроке…
Маноэл пожал плечами:
— Разве я знал? Там, в Пау-Гранде, я всегда мотаю одного Жоана, и он никогда не обижается…
Но Нилтон Сантос не обиделся. Наоборот, он потребовал от президента клуба немедленно брать Манэ. И сегодня Нилтон гордится тем, что стал первым официальным Жоаном Гарринчи, как народ прозвал бесконечную плеяду несчастных левых защитников всех команд, стран, цветов кожи и расцветок футболок, встречавшихся на пути Маноэла.
Так началась спортивная биография этого парня — полуграмотного подмастерья на ткацкой фабрике, ставшего радостью народа, подлинным героем Бразилии.
Его путь, впрочем, не был таким стремительным и триумфальным, как взлет Пеле. Напомним, что Пеле в 17 лет стал чемпионом мира, а Гарринча пришел в сборную страны в качестве запасного в 1957 году, когда ему было 24 года. «Титулар» на правом краю был в то время знаменитый Жоэл из «Фламенго». Тем не менее Гарринча участвовал в нескольких играх южноамериканского чемпионата 1957 года и в отборочных матчах за путевку в Швецию, куда он поехал опять-таки в качестве запасного при Жоэле.
Первые два матча — против Австрии (3:0) и Англии (0:0) — Маноэл просидел на скамье. Накануне игры против сборной СССР группа журналистов и игроков (Белини — капитан команды, Диди и Нилтон Сантос), встревоженная ничьей с англичанами, потребовала от тренера Феолы включения Гарринчи в основной состав. Феола долго упрямился. Он не мог простить Маноэлу «безответственность», проявленную им в товарищеском матче против «Фиорентины», который бразильская сборная провела накануне приезда в Швецию. В тот день бразильцы выиграли со счетом 4:0, и Манэ был потрясающ. В один из моментов игры он самолично обвел всю защиту, затем вратаря и… замер с мячом на линии ворот, не добивая его в сетку. Весь стадион вскочил на ноги, недоумевая! Оказалось, Гарринча поджидал защитника, рвавшегося на помощь вратарю. Он дождался его, затем неожиданным финтом обыграл и спокойно вошел с мячом в сетку ворот. А незадачливый итальянец, попавшись на финт Манэ, потерял ориентацию и ударился головой о штангу ворот. Да так, что трибуны и даже сами игроки «Фиорентины» разразились гомерическим хохотом.
Да, Феола недолюбливал Гарринчу, равно как и врач-психолог сеньор Карвальпэс и супервизор (администратор) команды Карлос Насименто. Однако под давлением «единодушного требования общественности» им пришлось уступить. Гарринча вышел на матч против сборной СССР. И этот день — 15 июля 1958 года — стал днем его блистательной премьеры в мировом футболе.
Три первые минуты этого матча Габриэль Ано, известнейший французский футбольный специалист, назвал впоследствии «тремя самыми фантастическими минутами в истории мирового футбола». И Гавриил Дмитриевич Качалин, тренер нашей сборной, до сих пор с восхищенным удивлением вспоминает начало этого матча. На 15-й секунде Диди посылает мяч на правый фланг Гарринче, который дважды подряд обыгрывает нашего левого защитника Кузнецова, затем еще двоих — Воинова и Крижевского, бросившихся на помощь, и пушечным ударом попадает в штангу. Стадион разразился бурей оваций. Спустя несколько секунд Гарринча вновь проходит по краю, подает мяч в штрафную, и Пеле вторично поражает… штангу… И на 3-й минуте этого неудержимого штурма в ворота Яшина влетает мяч, забитый Ваза с новой подачи Гарринчи…
Так начался триумфальный путь Манэ, прозванного кем-то Чарли Чаплиным футбола, по крупнейшим стадионам мира.
На следующем чемпионате мира — в 1962 году в Чили — Гарринча был единодушно признан главным героем победы, поскольку Пеле получил на первых минутах второго матча чемпионата тяжелую травму и выбыл из строя. Накануне матча с англичанами Жоан Салданья (он был тогда корреспондентом газеты «Ултима ора» и радио «Насионал») сказал тренеру англичан Уинтерботтому:
— Мистер Уинтерботтом! Вы видите там, на разминке, этого кривоногого парня? Гарринчу? Я готов заключить с вами пари на любых условиях, что через пять минут после начала матча вы приставите к нему, кроме левого защитника, еще двух-трех игроков. А если не приставите, так они сами пойдут держать его…
Пари было заключено. На бутылку шампанского.
Рассказывают, что накануне этой игры один из бразильских журналистов сказал Маноэлу:
— Слушай! Там, у этих «грингос», в команде есть защитник Флауэрс, который сказал, что он играет лучше тебя. И что ты его не пройдешь…
Манэ был простодушен и азартен. Он не заметил подвоха и поинтересовался:
— А откуда он меня знает? Ведь мы же с ними не играли!
— Да он видел тебя с трибун. И сказал, что против него тебе не сыграть.
Манэ задумался, покачал головой, а потом вдруг спросил:
— А какой он из себя?
— Высокий такой. Белобрысый…
— Да все они высокие и белобрысые!
Чуть погодя Маноэл подошел к Нилтону Сантосу:
— Ты знаешь, я никогда ни на кого не сердился, но этот Флауэрс что-то у меня из головы не выходит. Не нравится он мне, этот «гринго»!
— А ты расправься с ним, Манэ.