Чтение онлайн

Дело в том, что Бразилию представляла команда, очень похожая по составу на команду 1958 года, другими словами, основательно постаревшая. «Зелено-золотые» майки бегали меньше, чем в прошлом. Но среди них был Пеле, которому и предстояло принимать решение. В высоких сферах бразильского футбола совершенно справедливо рассчитывали на исключительный класс своих игроков, которые сумеют найти средства для того, чтобы расшатать оборону соперника. Что и случилось в матче против Мексики. Чертовы парни, эти мексиканцы! Надеясь на старого и надежного вратаря Карбахала [39] , они бегали и сражались все полтора часа.

Бразильский механизм стал давать перебои. Пеле почувствовал, что его партнеры скованны и ужасно раздражены. Спортивная пресса страны уже критиковала ее за средний возраст — 31 год. Эти упреки посеяли сомнения в самих игроках и залили свинцом их подошвы. Они неумело бегали и сталкивались друг с другом, не находя того удивительного взаимопонимания, которым отличалась сборная 1958 года. Лишь ее призрак неотступно следовал за ними. Пеле, этот «двадцатидвухлетний ветеран», всех ласково подбадривал.

Мексиканцы, не мудрствуя лукаво, атаковали волнами. Первый тайм был мучительный. Потом все немного образовалось. Загало, само футбольное остроумие, забил головой мяч. Но мексиканцы не опустили руки. Пеле почувствовал, что дело принимает опасный оборот и что надо закрепить полученное преимущество. Он пошел из глубины, как любил это делать, ворвался на полном ходу в ряды мексиканцев, обвел всех защитников, которые бросались на него, и забил несравненный второй гол. На другой стороне южноамериканского континента облегченно вздохнули. Пеле снова возвратил бразильцам радость жизни.

Драма, однако, висела в воздухе. И произошла она в игре против Чехословакии. Пеле только что нанес удар по стойке ворот Шройфа [40] как страшная боль обожгла ему низ живота: ослабла приводящая мышца. Разрыв паха. Кулаками он уперся в место ожога, сверлившего тело. Подняв голову, будто в тумане увидел блестящий череп склонившегося над ним массажиста Марио Америко.

 Это не страшно, я наложу тебе повязку.

Пеле сделал гримасу. Крупные капли пота текли по его лицу. Гарринча перекрестился. С Кубком Жюля Риме-62 для Пеле покончено. Лечение будет очень длительным, и ему придется основательно потерпеть. Легко сказать. Послушайте лучше рассказ самого Пеле о том, что он тогда думал:

 Откровенно говоря, в какой-то момент я спросил себя, уж не схожу ли с ума? Это было ужасно, невероятно. Старая команда рассчитывала на меня. Неудача, которая едва не вывела меня из строя в Швеции, настигла на этот раз здесь… Я потерял возможность играть в матче, во всех матчах. Судьба, казалось, хотела каждый год наносить удар чуть сильнее предыдущего… Как далеко пойдет она? Я думал о своем отце…

Если обычно партнеры завидовали легкости, с которой Пеле засыпал, то на этот раз он провел неспокойную и лихорадочную ночь.

В садах Эль-Ретиро, в одном из домиков которого лежал Пеле, иностранные журналисты, фотографы с внушительными телеобъективами, болельщики, обеспокоенные и, видимо, напуганные тем, что находятся в таком месте, озабоченно смотрели друг на друга. Что с Пеле?

Люди все прибывали, и можно было подумать, что собираются члены какой-то странной секты. Один из них, неопределенного возраста, огромный, с болезненным видом, вдруг закричал перед дачным домиком:

 Я хочу видеть своего бога! Я хочу видеть его немедленно!

С проворством, которого от него никто не ждал, он толкнул дверь и пронзительным голосом повторил фразу, которая, казалось, неотступно преследовала его.

Он очутился возле кровати. Поддерживаемый двумя подушками, Пеле смотрел, не говоря ни слова. На его лице не дрогнул ни один мускул. Человек онемел. Прошло несколько бесконечных секунд. Он, казалось, хотел что-то вымолвить, но его подбородок задрожал. Тогда он обхватил голову руками и вышел, нервно рыдая.

Взволнованные лица женщин показались — в дверях. У Пеле не хватило сил даже улыбнуться. Когда он снова будет играть? Место разрыва больше не болело. Сумка со льдом, которую ему регулярно меняли со вчерашнего дня, вызвала онемение болезненной области.

Появился какой-то старец: голубой костюм, седые волосы, сумочка. По всей вероятности, местный житель. Он спросил у доктора Гослинга, действительно ли тот установил растяжение. Получив утвердительный ответ врача, он слегка задумался и сказал:

 Бьюсь об заклад, что вы кладете сверху лед.

 Да- ответил доктор.

 Ерунда! Видите ли, я не медик, но все, что касается разрывов или растяжений, это моя специальность. Слушайте меня внимательно: пять капель арники [41] три раза в день, и наш Пеле молниеносно станет на ноги.

Визиты самые простые, самые почтительные, самые неожиданные следовали один за другим. Гарринча вышел из комнаты взволнованный.

 Кто знает, сказал мне Пеле, может быть, бог, наказывая меня, хочет успеха Амарилдо [42] . Я ведь испытал свое счастье в 1958 году.

Пеле не любит рассказывать о долгих днях заточения в четырех стенах в Эль-Ретиро. Кошмар! В то время как он волочил ногу, другие бились насмерть… Испания, Чили, Чехословакия… Льеса в трех актах… Но какой великий игрок этот Гарринча! Суперчемпион, способный действовать на любом месте нападения и обыграть любого соперника. Это наивысший класс.

Во всяком случае, ни один бразилец не был счастлив больше, чем Пеле, в момент финального свистка. Его стране удалось сделать дубль, и он был взволнован любезностью своих товарищей. Они любой ценой хотели сделать его одной из звезд праздника, будто ему самому удалось улучшить рекорд Фонтена.

В современном футболе нет героев, которые устают. После Кубка мира «Сантос» отправился в турне. Выбора нет: физическое состояние игроков плохое, а финансовое состояние клуба еще хуже.

Пеле находился в лазарете. Он не поехал с командой оспаривать «Турнир Парижа», не поехал на матчи в ФРГ или куда-нибудь еще, а продолжал лечение. Импрессарио других команд оказались в отчаянии и уменьшали тарифы товарищеских матчей. «Сантос» был сыт по горло от этого турне. Его изношенный футбол уже дорого не стоил. Приближалась катастрофа.