Чтение онлайн

– Куда? – беззаботно спросил Норрейс. – Куда я его отправляю? В торговую экспедицию в Средиземноморье, и всего-то. Да и капитаном будет не кто иной, как Френсис Дрейк! Что может случиться с парнишкой?

– Было бы милосердней просто пристрелить его, – хмуро сказал Дрейк.

– Да вы у нас гуманист, мастер Дрейк! – засмеялся Норрейс. – А теперь, если не хочешь нажить врага и в моем лице – пасть захлопни! Вон они, мои красавцы, спускаются! Боже мой, что у этой страхолюдины с лицом?

Дрейк обернулся, он был мрачнее тучи. Норрейс же, напротив, заметно преобразился. По лестнице со второго этажа спускались близнецы: впереди Джонни, а за ним – сестра. Она постоянно выглядывала из-за спины брата и сразу же опускала взгляд, чтобы не оступиться на разнобойной покосившейся лесенке, и вновь в нетерпении поднимала взгляд и редко хлопала ресницами. Когда близнецы подошли к Норрейсу и Дрейку, повисло молчание. Рейчел чуть пряталась за брата, взяв его под руку.

– Ну дайте же обнять вас! – радушно распахнул свои объятия Норрейс.

Какая-то ясность появилась в мыслях Рейчел, хотя бы прояснилось, кто из этих двух господ является их с Джоном родителем. Воссоединение странно ложилось на душу всем троим Норрейсам, и каждый из них не верил своей удаче по разным причинам. Слабый дождик робко моросил, и редкий звук капель заполнял ставшую меж ними тишину. Нетерпение лошадей отдавалось коротким фырканьем. Норрейсам по-прежнему нечего было сказать друг другу после осторожных объятий, которые не столько выражали теплые семейные чувства, сколько попросту заверяли, что все происходит взаправду, по-настоящему.

– Нам пора, – прервал молчание Дрейк, стоявший поодаль хмурой тенью.

– Ты уж подружись со стариной Фанни, – молвил Норрейс-старший юному Джонни. – Как-никак он твой капитан.

Джонни вздохнул, полный решимости и осознания того, что путь предстоит непростой. Впрочем, самые тяжелые испытания были впереди; а пока что они вчетвером добрались до Бакингема, и уже в городе стало очевидно, что необходимо пересесть в карету. Как бы ни заверяла их спутница, что она уверенно сидит в седле и спокойно перенесет дорогу, Норрейс-старший прямо-таки затребовал пересесть в карету.

– Нет-нет, отвыкай от этого, – говорил Джон. – Вы с братом и так натерпелись. К чему терпеть неудобства сейчас? Нет, я настаиваю, до Лондона мы не поедем верхом. Да чего тут греха таить, ваш старик тоже устал ехать верхом.

Впрочем, Норрейс-старший начал переигрывать, и, когда карета подъехала к широкому каменному крыльцу особняка, в сердце обоих близнецов закралась одна и та же тревога, имевшая разные очертания, но одну суть. Они взялись за руки и робко переступили порог большого каменного здания, который должен будет стать их домом.

Норрейс, как будто слыша тревогу в сердцах бастардов, решительно заглушал ее громкими приготовлениями. Он велел подать дичь, жаренную с яблоками и медом. Печи задышали ржаными хлебами. К Рейчел подоспели две сестры-служанки, желтолицые, с жилистыми руками и стеклянно-слезящимися глазами. Они проводили новую гостью в комнату с большим камином, где поспешили нагреть воду.

– Как ваши руки покраснели! Неужели у нас так холодно? Мы затопим печь у вас в покоях, чтобы вы не простудились, мисс. Милосердная Мария, у вас и уши красные! Прошу, скорее примите ванну и согрейтесь! – так наперебой и говорили меж собой сестрицы-служанки, не давая Рейчел вставить и слова.

По правде сказать, Рейчел и не приходило никаких слов на ум, и она, точно ведомая кукла, исполняла все, что ей скажут. Так служанки повелевали своей госпожой, вычищая щетками грязь из-под ногтей и расчесывая длинные тяжелые кудри.

Тем временем старик Норрейс хотел пригласил Джонни-младшего поболтать с глазу на глаз.

– Ты, гляжу, сильно утомился с дороги, – произнес старик, наливая из темно-зеленого стеклянного штофа янтарный виски для себя и своего столь своевременно объявившегося бастарда.

– Благодарю за оказанную честь, – Джонни принял виски и растерянно смотрел по сторонам, не спеша пить.

Пальцы в волнении стучали по чаше.

– Особенно благодарю за Рейчел, – произнес Джонни, решившись взглянуть на Норрейса.

– Она моя кровь, равно как и ты, – отмахнулся генерал с видом человека, который не просит никакой благодарности взамен за сущий пустяк. – Вы оба заслуживаете шанса. Конечно, мне горестно было узнать, в какой грязи прозябают мои отпрыски и до какого порока ты дошел. Но ведь как Господь все хитро устроил – именно твой-то порок и подал знак. Что это, если не провидение? Выпьем же за новую жизнь для вас!

Джонни устало улыбнулся, поднял бокал и сделал несколько глотков, пару раз прокатив напиток по небу, чтобы распробовать вкус.

– А это… – генерал почесал пальцем край губ и пару раз кашлянул, прочистив горло. – А что с личиком нашей милой девочки?

– Такой родилась, – ответил Джонни. – Матушка рассказывала, как боялась, что не получится вскормить, но все обошлось.

– Бедняжка, – вздохнул генерал. – Ну-ну, ничего! Отыщем ей муженька, для которого лицо – не главное. Таких навалом! Девчушка она, я погляжу, ладная и трудяга, а что еще надо? Не пропадет, в общем, не пропадет.

Джонни пару раз кивнул. Сам того не замечая, он прислонил руку к губам и сразу отдернул, и сжал кулак сильнее, стараясь пересилить свою дурную привычку кусать себя до крови.

– Вы верите, что я дорожу тем шансом, что вы мне дали, мастер Норрейс? – твердым голос спросил Джонни, взяв себя в руки.

– Конечно, мой мальчик, – кивнул генерал. – И я не смею отвергать блудного сына. Да, ты стал картежником, вором и пьяницей. Да и твое умение стрелка говорит мне, вряд ли ты только по картам метишь. Я не священник, и исповедоваться мне не надо. Жизнь поступила жестоко с тобой, с твоей матерью и сестрой. Вы оказались на дне, и пришлось жить, как вшивые чумные крысы, копаться в грязи, трупах и мусоре. Ваша ли это вина? Нет, конечно. Но путь наверх всегда тернист и сложен. Скажи-ка мне, ты когда-нибудь ходил под парусом?

Джонни поджал губы и нервно усмехнулся, проведя рукой по лицу, убирая черные пряди назад.

– В другой бы раз соврал, что я моряк бывалый, – молвил он. – Но не сейчас. Нет, я не матрос.

– Ну-ну, все впереди! – подбадривающим голосом воскликнул Норрейс, хлопая ручищей по столу. – Ну вот скажи, неужели ты ни разу не мечтал о море, неужели никогда не слышал его зов, этот нетерпеливый прибой, вольный свист ветра!

– Бывало, – тепло улыбнулся Джонни. – Бывало, к нам захаживали моряки, и немало их шанти мы разучили с Рейчел.

– Ох, это славно! – похвалил генерал. – Я тоже даже на суше не могу, и нет-нет да прошу кого-то спеть шанти про очередного пьяницу, которого побрить бы ржавой бритвой. Да все не то, если нам не подпевают волны. Вот бываю в портах, посмотрю на юнг с сияющими глазами – мальчишки совсем, поди, сбежали из отцовского дома, безо всякого ведома и дозволения. А как не бежать, если слышишь зов этого старика с бородой из седой пены, зов Океана? Вот и думаю – и мой сын когда-нибудь будет так же влюблен в океан! Эх, Джонни, Джонни, сорванец, ох и завидую же я тебе! Хоть доля твоя во многом и впрямь незавидная, а старик Норрейс так много отдал, чтобы впервые выйти в море!