Чтение онлайн

Слова сами собой приходили на ум от неведомого видения.

– Ничего, что бы могло тебе навредить, Эд, – добавил он.

– Так я тебе и поверил, крыса! – усмехнулся Брайт, качнувшись всем телом назад.

– За нами подглядывают мышки, – сказал Финтан, – они повсюду. Нам стоит разойтись друзьями, хотя бы для виду.

– О чем ты говорил с капитаном? – Эдвард скрестил руки на груди.

– Ты все равно не поверишь мне, – пожал плечами Финтан.

– Выкладывай! – приказал Брайт.

– В сегодняшней молитве перед сном помолись и о том, чтобы мастер Дрейк прислушался к моему совету, – сказал Финтан. – Ведь я просил о твоем назначении.

Есть что-то особенно забавное в могучих существах, когда на них накатывает растерянность. Если маленьким существам, сбитым в стайки, присуща суетливость и метания от природы, то неуверенность крупных зверей поражает своей неправдивостью, что ли. Такие игривые мысли смешили Финтана, хоть он и прятал лукавую насмешку. Эдвард был в исступлении, этот исполинский здоровяк.

– После того, как я… – Брайт кивнул на разбитое лицо Финтана.

– За дело ведь, – просто и добродушно пожал плечами Рыжий Лис.

– Рехнулся, – прошептал себе под нос Эдвард, и на том они разошлись.

И хоть опасность миновала, Финтан еще какое-то время следил за Брайтом. Вернее, не столько за самим плотником, сколько за его окружением. Это был тот самый праздный народ, затягивающий цыганские напевы или простодушные песни подле «Мэриголда» еще в Плимуте. Сейчас они выглядели приунывшими, и звуки песни не так уж и звонко разносились по лагерю. Впрочем, вскоре Рыжий Лис утратил и к ним интерес.

– Ты веришь ему? – настаивал Томас.

Дрейк сидел за столом, уткнув лоб в руки, сложенные в замке. Тяжелый выдох грубым рычанием вырвался из уст, плечи резко опустились. Руки упали на три карты, каждая из которых врала на свой лад.

– Надо, чтобы Михель прощупал дно, – отрезал Френсис. – Лис тот еще проныра.

– А если Михель не объявится? – спросил мастер Даунти.

– Объявится, – упрямо процедил Дрейк.

– Отчего у тебя такая уверенность? – спросил Томас. – Ты не дождался Ландсберга в Плимуте, не дождешься его и здесь. Завтра надо отплывать.

– Я рад, что ты рядом со мной, Томми, – положа руку на сердце, произнес Френсис. – Ты заменяешь мне голос разума, который, по правде сказать, никогда особо сильным-то не был. Но Михеля мы дождемся, драть меня шкертом. Я лишь его тень. Ты же знаешь, Томми, я взялся за это дело, лишь заручившись поддержкой Михеля!

– И где он сейчас? – спросил Томас.

Френсис пожал плечами и отвел взгляд.

– Мы уже дважды платили за стоянку. Фанни, нам надо уходить, и как можно скорее. Если Михель захочет тебя найти, он найдет.

– Заплати еще раз, сколько они требуют, – приказал Френсис. – Мы дождемся Михеля здесь.

– Фанни, я не говорю, что он тебя предал, – осторожно произнес мастер Даунти.

– Еще бы ты такое сказал, – глухо усмехнулся Дрейк.

– Судьба и обстоятельства развели вас порознь, – продолжил Томас. – Ты всегда выбирал людей, на которых можешь положиться, в которых ты уверен. Откуда у тебя такая уверенность в Михеле?

– У меня уверенности в нем больше, чем во мне самом, – твердо произнес Френсис.

– Ты не ответил на вопрос, – заметил Томас.

– Потому что у меня ответа нет, – пожав плечами, ответил Дрейк, не глядя в глаза. – Я не выйду в океан, не поговорив с Михелем. И точка.

– Я прошу, не делай того, что вознамерился, – попросил Томас.

Френсис покосился на своего советника и друга, как будто не понимал, не угадывал по нескольким лживым контурам предупреждения.

– Не назначай его капитаном, – продолжал Даунти. – Я знаю, что это в твоем праве.

– Благодарю за совет, – кивнул Френсис, постукивая пальцем по столу. – А теперь ступай и отдохни. Ты мало спишь, Томас. Мне кажется, ты устаешь.

Даунти оставался невозмутим. Ничего не дрогнуло, по крайней мере, того не было видно на лице. Это было холодное и сухое прощание, как ветер азиатской степи или воздух высоких гор.

Самый крепкий и благодатный сон накатывает при двух условиях – честный труд и чистая совесть. Тогда этот тяжеловесный здоровяк наваливается на плечи, валит, куда придется – хоть на голую землю. Есть то упоительное сладкое состояние, когда ничего подкладывать под голову не надо, когда и тело, и душа настолько благодарны за исполненный долг, что попросту не смеют просить ничего. Тогда наступает блаженная тишина, и все смолкает. И птицы, и трескотня насекомых, и волны, с ласковым плеском болтающие с берегом.

Именно таким сном и был объят экипаж шести фрегатов, и именно такой сон не дал увидеть практически никому из них молочный туман. Волшебные облачка светились, прижавшись низко к земле. Нежная заря любовно ласкала это мягкое покрывало. Ночные звезды уже засиделись на чистом небе, и вот, чем больше дневное царственное светило вступало во власть, тем скорее меркли бледные проблески.

Живое сердце возрадуется такой небывалой красоте, которая вот-вот растает, и непременно прибудет светлая грусть от осознания невозможности разделить с кем-то эту необъяснимую красоту. Вот такого рода тоска и снедала сердце Рейчел Норрейс.

Она широко шагала, оглядываясь вокруг с замиранием сердца, любуясь этим волшебным ускользающим великолепием вокруг себя. От берега сквозь плеск волн доносилось голодное чавканье. Что-то пятнисто-бурое, размером не больше кошки, глодало рыбешку или птичку – Рейчел отвернулась, не имея никакого желания смотреть на это.

Одинокий гамак, к которому девушка и шла в этот ранний час, не пустовал. Скрюченная форма, кучный сгусток одежды чернел расплывчатой кляксой. Девушка огляделась по сторонам. Как будто туман был нарочно послан ей в покровители. На ум не пришло ни одной отговорки, любопытство взяло вверх, и очень скоро она проворно зарылась руками в тяжелую сыроватую ткань. Несло скверной сыростью и затхлым подземельем. Рейчел чувствовала, что в одном из карманов притаилось что-то тяжелое, но едва она напала на след, сзади кто-то засмеялся.

– Разве вам к лицу по карманам шарить, мисс Норрейс? – спросил Финтан, наклонив голову набок.

Сейчас, когда он, босой, с сапогами в одной руке, предстал в льняной рубашке с открытым воротом, шея казалась слишком длинной и немного кривой. Закатанные рукава давали разглядеть желто-фиолетовые пятна на запястьях. Побои на лице за ночь опухли и, видимо, уже сходили. Глаз, по крайней мере, уже выглядел лучше. Мокрые волосы слепились прядями, напоминая длинные стручки острого перца.

– Это ты меня сдала? – спросил Финтан, бросив сапоги под гамак.