Чтение онлайн

– Значит, мы выясняем, может ли поехать Рошель и согласны ли они взять на работу меня?

– Валяй, – сказал Анна. – В конце концов, можно обойтись и без жертв.

Профессор Жуйживьом некоторое время смотрел на витрину, не в силах оторвать взгляд от яркого блика, в рассеянности оброненного опаловой лампочкой на полированной поверхности деревянного двенадцатилопастного винта. Сердце профессора радостно ерзало в груди и в конце концов до того распрыгалось, что задело восемнадцатую пару временных плечевых нервов. Тогда Жуйживьом открыл дверь и вошел. В лавке приятно пахло свежим распилом. По углам валялись различной формы и стоимости куски бальзового дерева, гемлока и гикори; в витринах красовались шарикоподшипники, летательные приспособления и просто круглые безымянные предметы, которые торговец именовал колесами на том лишь основании, что посередине у них имелась дырка.

– Добрый день, господин профессор, – сказал торговец. Он хорошо знал Жуйживьома.

– Прекрасные новости, господин Крюк, – ответил профессор. – Я только что прикончил трех своих клиентов и наконец-то могу снова засесть за работу.

– Невероятно! – отозвался Крюк. – Главное – не упустить случая.

– Медицина – великолепное средство, чтобы разогнать тоску; но с авиамоделированием ни в какое сравнение не идет.

– И не говорите, – подхватил Крюк. – Я тоже пару дней назад испробовал ваш способ. Хорошо пошло.

– То ли еще будет! – сказал Жуйживьом. – А вы видели новый итальянский моторчик?

– Нет, не довелось. Каков же он из себя?

– Устрашающий! – сказал Жуйживьом. – Можно саможивьомсжеваться.

– Ха-ха-ха! Ну, вы кого хочешь уморите, профессор.

– Так-то оно так, да с зажиганием проблемы.

Глаза Крюка расширились настолько, что нижние веки вывернулись и отвисли. Он положил ладони на прилавок и, тяжело дыша, склонился к профессору:

– Да что вы?

– Точно говорю. – Жуйживьом произнес это внятно, вкрадчиво и сладко, что исключало даже мысль о невозможности.

– И вы видели его своими глазами?

– Он у меня дома. И даже работает.

– Откуда он у вас?

– Из Италии знакомый прислал, Альфредо Жабес.

– Вы мне его покажете? – спросил Крюк с надеждой в голосе, и его грушеподобные щеки совсем опали.

– Как вам сказать… – замялся Жуйживьом. – Посмотрим… – Он засунул пальцы за воротник лютикового цвета рубашки, откуда торчала цилиндроконической формы шея. – Мне нужна фурнитура.

– Берите все, что вам нужно и сколько нужно, – с готовностью предложил Крюк. – Платить не надо. И сейчас же идем к вам.

– Согласен, – сказал Жуйживьом.

Он набрал побольше воздуха в легкие и решительно направился вглубь магазина, напевая военный марш. Крюк проводил его глазами. Он готов был отдать все содержимое лавки.

– Неслыханно! – выдохнул Крюк.

Мотор только что остановился. Жуйживьом потеребил штифт и крутанул пропеллер, пытаясь снова привести его в движение. С третьего захода он наконец завертелся, да так внезапно, что Жуйживьом не успел отдернуть руку. Профессор взвыл и запрыгал на месте. Крюк сменил его и тоже принялся запускать мотор. На этот раз он завелся с пол-оборота. В крошечном резервуаре для горючего пузырился воздух, сочащийся через клапан: ниточка пузырьков была похожа на слизь улитки. Через два специальных отверстия тонкой струйкой вливалось масло.

Жуйживьом снова приблизился к мотору: от винта на него пахнуло отработанными газами. Он взялся за рукоятку поршня, чтобы отрегулировать давление, и сразу же обжег пальцы. Профессор судорожно затряс рукой и засунул всю пятерню себе в рот.

– Елки-моталки! – заорал он, но, к счастью, сквозь пальцы трудно было разобрать, что он кричит.

Крюк как завороженный следил за вращением винта, и от этого глаза его тоже совершали в орбитах вращательное движение. Центробежная сила сносила хрусталики от центра к краю, в результате чего Крюк видел только испод собственных век. Пришлось отказаться от этой затеи. Массивный стол, к которому был привинчен миниатюрный алюминиевый картер, ходил ходуном, сотрясая всю комнату.

– Работает!.. – неистово завопил Крюк.

Он отскочил от стола, подхватил Жуйживьома, и они пустились в пляс, в то время как голубоватый дымок, поднимаясь над мотором, расползался по комнате. Резкий телефонный звонок, продемонстрировав умение подражать свисту медузы, настиг их на взлете особенно опасного па. Прервав полет, Жуйживьом приземлился на спину, а Крюк вниз головой врезался в зеленый цветочный горшок, из которого торчала большая академическая пальма.

Жуйживьом первым вскочил на ноги и бросился к телефону. Крюк тем временем возился, пытаясь вытащить голову из горшка, но перепутал пальму и шею и что было силы тянул за ствол. Кончилось тем, что он встал вместе с горшком и тут только заметил, что ошибся, потому что вся земля высыпалась ему за шиворот.

Вернулся разъяренный Жуйживьом и потребовал выключить мотор, потому что за этим чертовым треском ни хрена не слышно. Крюк завинтил штифт, и мотор встал, издав сосущий звук сухого, недоброго поцелуя.

– Я пошел, – сказал профессор. – Меня больной требует.

– Кто-то из ваших клиентов?

– Да нет, но все равно надо идти.

– Тоска! – посочувствовал Крюк.

– Можете оставаться и заводить дальше, – сказал Жуйживьом.

– А, тогда все в порядке. Идите, идите себе, – оживился Крюк.

– Ну вы и хитрец, – сказал Жуйживьом. – Вам, в сущности, ни до чего нет дела.

– Ни малейшего, – подтвердил Крюк.

Он склонился над блестящим цилиндром, отвинтил штифт и отодвинулся, собираясь включить мотор. Тот заработал, когда Жуйживьом выходил из комнаты. Крюк сместил регулятор давления. Агрегат, свирепо рыча, оторвался от пола и, прихватив с собой стол, взмыл в воздух. Перемахнув через всю комнату, летящая громада врезалась в стену. На грохот прибежал профессор. Увидев страшную картину, он рухнул на колени и перекрестился. Крюк истово молился.

Горничная Корнелиуса Шмонта провела Жуйживьома в комнату, где лежал больной. Чтоб убить время, тот вязал какую-то жаккардовую композицию Поля Клоделя, которую высмотрел в одном из совместных номеров «Католической мысли» и «Пилигрима».

– Привет! – сказал Жуйживьом. – Вы оторвали меня от дела.

– Вот как? – удивился Корнелиус. – Я очень этим опечален.

– Заметно. Болит что-нибудь?

– У меня бедро расколото на пять кусков.

– Кто вас лечил?