Чтение онлайн

Лесовик нащупал трясущимися руками нож. С опаской поглядывая в сторону дуба, попятился к лесу.

— Колдуну глотку перережу. Обязательно перережу. Принеси ему, мол, то, что дадут. Кто даст? Смертецы? Отец ты мой, Гран, да он меня специально на смерть послал! Мертвецам жертвоприношение. Не жить колдуну!

Йохо глазом прищуренным посмотрел на солнышко. Высоко висит, до ночи не скоро. Выбежал, спотыкаясь от не успокоенности, на дорогу заросшую. Хоть и крюк порядочный до деревни она делала, но лучше три часа лишних топать, чем снова по болотам, да по местам звериным ноги портить. Устал для прямых путей Йохо. Главное, подальше от мертвой поляны оказаться.

Не успел лесовик в траву зеленую ступить, как замер, голову склонив. Почувствовал, как дрожит под ногами земля. А спустя минуту различил топот конский. Не зря, ох не зря смертецы в норы подземные уползли. Раньше него, лесовика, пришлого почуяли. Если уж они топота испугались, то и ему не следует поганкой на дороге торчать. Уходить надо.

Йохо, где стоял, оттуда в кусты придорожные не глядя и сиганул. Топот лошадиный близко, спешить надо.

Но видать со вчерашнего вечера судьба не заладилась. То зуб разболелся, то смертецы в гости насильно зазывали, а то кусты малины дикой не там где надо разрослись.

От обиды на злодейку судьбу, а больше от шипов, от которых кожа штанов защитой слабой оказалась, выскочил лесовик обратно на дорогу. Да там и остолбенел.

Мчался на него всадник огромный. Такой огромный, что показалось на мгновение, заслонил он телом своим весь свет. Черный конь в пене белой, с серебреными бляшками на сбруе дорогой. Черная грива, с репейником застрявшим, по ветру стелется, черный глаз на лесовика зло смотрит. Черное копыто в грудь метит.

Йохо только охнуть успел, да на мягкое место осел. От пережитого и увиденного сил не осталось даже в сторону отползти.

Взвился черный зверь на дыбы, твердой рукой остановленный. Заиграли копыта над головой лесовика, воздух вымешивая.

Что-то огромное с коня свесилось, за ухо лесовика зацепило, да приподняло, как есть, в штанах с шипами застрявшими, над дорогой, да над землей.

— Кто ты, червяк ползучий?

Такого страшного незнакомца лесовик с рождения не видел. Не лик, конечно, постоянно преследующий, но и не лучше. Как проморгался, разглядел лицо черное, от пыли да грязи, в шрамах многочисленных. Борода короткая, курчавая, с завитками, огнем опаленными. А уж глаза — лучше сразу могилу копать глубокую. Незнакомец глянул, как кишки из живота вынул, да на кулак намотал.

— Кто ты, спрашиваю, — незнакомец встряхнул лесовика, чуть душу не вытряхнул.

В другом месте, да при других обстоятельствах непременно рассердился бы лесовик. Обиделся. В горло обидчику зубами вцепился. Но с ногами, что в воздухе болтаются, сильно не обидишься. Особенно если ты за ухо подвешен.

— Лесовик я, добрый господин, — завопил Йохо. — Из деревни, что на берегу Вьюшки.

— Лесовик? — незнакомец подтянул ухо лесовика поближе. Заглянул в глаза, слезами налитые. Словно всю душу наизнанку вывернул. — Что же ты лесовик, по лесу бродишь, под копыта бросаешься? Или лазутчик ты кэтеровский? Говори, червяк ползучий, пока жив.

— Не лазутчик я, добрый господин. Больно-то как! По принуждению здесь. Злой колдун послал. Отпустили бы вы меня, добрый господин. Приказал принести то, что найду. Ой, мамочки! Или, что дадут.

Незнакомец скривился, глазом сверкнул.

— Видно знамение это, — забормотал он в кудряшки черные. — Хоть и не ангел, но живой человек повстречался. Не уйти мне. Конь устал, с ноги сбивается. Тяжела ноша, не уйти от погони. Слушай, червяк ползучий. Слушай внимательно, лесовик!

Йохо, отпущенный, ногами на твердую землю встал, за ухо оттянутое схватился. Но сбегать от всадника не спешил. Заметил за плечом незнакомца страшного лук боевой. Стрела, из такого лука летящая, за триста шагов человека через мгновение с ног сшибает.

Переступил конь усталый с ноги на ногу, гривой черной встряхнул, словно крылом птицы огромной мир заслонил.

— Слушаю тебя, добрый господин? — а у незнакомца-то бок правый в крови весь. И панцирь в дырках, словно сито. Видно не на прогулку незнакомец в лес заехал. И не с пира званного, а с рубки смертельной. Еле в седле держится.

— Коль тебя, лесовик, за делом послали, так дело и сделаешь. Возьми, лесовик.

Незнакомец, щекой от боли дернув, из-за спины сверток тугой достал, щитом широким от стрел прикрытый. Щит, как еж, остриями утыкан. Нагнулся, осторожно кулек в руки Йохо вложил.

— Эт-то что? — от неожиданности Йохо заикаться стал. Вспомнил напутствие колдуна. Может об этой вещи разговор шел? Ничего не нашел, а получил только от всадника смертельно раненого куль тяжелый. Уж не с золотом ли?

Всадник в седле выпрямился, в сторону, откуда прискакал, голову повернул.

— Сбереги его, лесовик, — куда только голос грозный пропал. Не приказывал, просил всадник черный. Глазами умолял, сердцем молил. — Беги с этого места, лесовик. Быстро беги, как сможешь. Не оборачивайся. И никогда не возвращайся. Сбереги то, что дал тебе Элибр, телохранитель и друг короля нашего.

— Элибр? — ахнул Йохо, рот от удивления распахнул. Деревня его хоть и глубоко в лесу спряталась, да только каждый в ней слышал о могучем майре Элибре. Слишком много славного телохранитель короля Хеседа за жизнь свою сделал.

— Что стоишь, лесовик! — закричал всадник громко. — Или не слышишь, как скачут сюда волки кэтеровские? Или не понял, о чем просил я тебя? Ступай прочь, если верен ты королю Хеседу!

Спала от окрика грозного пелена с мозгов лесовика. Вернулось чутье лесное. Различил он и топот лошадей многочисленных, и приторный запах равнинников, в большом числе по дороге старой к дубу скачущих. Понял лесовик, что не просто так всадник черный ему ношу вручил. Погоня за ним злобная. А с такими ранами, да с такой усталостью далеко не уйти.

— Все сделаю, как ты просил, — взглянул преданно. — Никто меня никогда в лесу не догонял. И сейчас не догонит. С травой сольюсь, деревом обернусь, но ношу твою не отдам равнинникам. Скажи только, что спасать мне приодеться? Что в мешке спрятано?

Всадник черный уже коня усталого развернул. Уже пришпорил бока пенные. Но на вопрос лесовика обернулся:

— В том свертке самое ценное, что есть у твоей страны, лесовик. Там сила и надежда Ара-Лима.

Не успел Йохо глазом моргнуть, как конь черный копытом мохнатым в землю ударил. Понес майра Элибра по старой дороге навстречу приближающемуся топоту копыт лошадей равнинников. Только меч темный, от крови засохшей, в небо путь указывает.