Чтение онлайн

Три года назад Император, следуя устоявшейся многовековой традиции и исходя из собственных политических интересов, взял в жены дочь фессалийского царя принцессу Стинию. В обмен на обещание не нападать на Фессалию, вместе с двумя легрионами фессалийских солдат, Каббар получил два миллиона стеронов золотом, и в придачу, милое создание, которую сразу же после обряда спрятал в хорошо охраняемой башне, рядом со своим дворцом.

За все время их супружеской жизни Стиния готова была два раза подарить Императору наследника, но оба раза все заканчивалось неудачей. Горгоний знал, что в высших кругах Кэтера поговаривают о том, что Император Каббар гораздо удачливее на поле боя, нежели в постели у Королевы. Маг также помнил, что по старому закону, если Королева и в третий раз не сможет осчастливить Императора, то ее ожидает позорная смерть.

— Королева готовится стать матерью, — Каббар поморщился от вопроса Горгония. — Мои предсказатели обещают, что наследник родится сильным и здоровым.

— Как и ты, мой Император, — склонился маг, стараясь, чтобы Каббар не заметил ехидного блеска его глаз.

Он один знал, как далеки слова Императора от истины. Звезды, выстроившиеся на небесном своде Кэтера говорили Горгонию совсем о другом.

— Кстати, я приготовил небольшой подарок. Надеюсь, он тебе понравится. Идем со мной, император Кэтера.

Маг сполз со стула и направился к дальнему углу комнаты, где находилась крошечная дверь.

— Не сочти за унижение, пригнись, — попросил маг, первым проходя в низкий проем.

Каббар, согнувшись, проследовал за магом. Он еще никогда не был здесь, в секретной комнатке мага. Раньше, на вопросы относительно железной двери, Горгоний уклончиво отвечал, что за ней хранятся опасные реактивы.

Пискнула под кованым сапогом крыса, пахнуло в лицо спертым воздухом. Каббар на мгновение остановился, почувствовав запах, который он не спутал бы ни с одним земным запахом. Так сладко могла пахнуть только кровь.

К его удивлению комната была хорошо освещена. На трехногих подставках горели толстые свечи, дающие достаточно света, чтобы во всех подробностях рассмотреть убранство секретной комнаты мага.

Совсем крохотное помещение. Несколько шагов в длину, несколько короче в ширину. В самом центре железный стол, на котором еще сохранились следы крови. Каббар знал — чьей крови. Камеры подземелья пополнялось практически еженедельно.

Рядом со столом, в полу, отверстие, уходящее глубоко под землю. Выносить и хоронить человеческие остатки слишком дорого для императорской казны.

Каббар поморщился, разглядев на столе причудливые инструменты для работы с человеческими телами.

— Считаешь, что я жесток с материалом? — спросил маг, заметив исказившееся лицо императора.

— Тебя считают ужасным, — признался Каббар, обходя стороной отверстие в каменном полу.

— Ужасным? Как интересно. Даже ужаснее тебя, мой Император? Как же заблуждаются люди!

— Но это действительно так. Здесь, в подземелье ты творишь свои страшные вещи. Твое имя вызывает страх у людей. Я уже не говорю о пленниках. Как только они узнают, что путь их лежит в подземелья императорского дворца, они готовы самостоятельно проститься с жизнью, нежели оказаться здесь, на этом ужасном железном столе.

Горгоний ничего не ответил императору. Конечно, он мог бы сказать, что в отличие от Каббара, который осуждает людей на долгий плен и отчаяние, он, маг Горгоний, дает скотам легкую смерть.

— Оставим пустые разговоры, Каббар. Я привел тебя сюда не для того, чтобы выяснять кто из нас внушает больший страх друзьям и врагам Кэтера.

— Согласен, великий маг! Я помню, зачем мы здесь. Но не вижу своего подарка? Или это очередная порция яда, от которой три дня валяешься в мягких постелях и ничего не помнишь?

— Лучше, Каббар. Гораздо лучше, — маг поманил императора поближе. — Стань здесь, верховный Император Кэтера. И посмотри сюда.

Горгоний указал на каменную стену, напротив которой находился сам.

— Долгими ночами я готовил заклинание, которое было бы достойно стать подарком для моего Императора. Я знаю, что ты желаешь больше всего. Я вижу это, проникая в твои мысли и видя твои сны. Ты ищешь ответа на вопрос, который мучает и меня. Жив ли наследник? И если жив, где он сейчас и что делает. Или я не прав.

— Ты прав, маг, — Каббар предпочел согласиться с Горгонием. Мысли о спасшемся наследнике не часто посещали его, но в связи с последним разговором о создании зелья бессмертия узнать местонахождение наследника было бы весьма полезно. — Тысячи моих шпионов наводнили мир, ища следы аралимовского щенка. Но пока все тщетно. Он словно испарился.

— Верю, что смогу помочь тебе, Каббар, — маг вынул из углубления в стене крошечный пузырек с черной жидкостью. Несколько капель дурно пахнущей жидкости упали на его ладонь. — Я приготовил зелье, выпарив над священным огнем тысячу человеческих глаз. Неприятное, скажу, занятие. Люди так противно визжат, расставаясь с такой мелочью, как глаза.

Горгоний растер капли между ладонями. Каббар, чувствуя, как к горлу его подступает тошнота, заметил, что между ладонями Горгония засветилось колдовским огнем сияние. Маг подошел к каменной стене, встал напротив нее и заговорил тихим голосом:

— Да станет твердь водой, а вода воздухом. Да станет далекое близким, а до высокого рукой дотянуться. Да придет к нам мудрость твоя, Хамхел-Рокха! Раствори соль земную, раствори соль водяную. Призови материю, подвластную тебе и сделай глаза наши всевидящими. Повинуйся именем солнца, повинуйся именем луны, повинуйся Хамхел-Рокха!

Маленькое помещение неожиданно наполнилось ревом, словно от морского прибоя. Ударило по перепонкам, отбросило мага от стены. Но Горгоний, прокричав что-то, задрал руки с горящим на них светом. И вдруг стена, лицом к которой обращен был маг, вспыхнула непереносимым светом. На миг ослепила и мага и императора. И проступили на ней знаки непонятные, линии длинные переплетенные, лики ужасные.

— Повинуйся! — страшно закричал маг, простирая вперед ладони свои.

В один миг погасло пламя, остались лишь горящие рисунки. В самом центре треугольник огненный. По его краям два меча пылающих. Под треугольником буквы, все время порядок меняющие. А над ним крест с тремя перекладинами.

Горгоний, не опуская рук, подскочил ближе к стене, прикоснулся к центру треугольника. Под его ладонями разгладился камень грубый, обернулся гладким зеркалом, в котором не отражалась комната подземная.

— Покажи,… покажи нам Хамхел-Рокх наследника аралимовского. Если жив — покажи. Если мертв — покажи. Если даже и не было его — покажи.

Треугольный знак помутнел ненадолго, но сквозь блики и вспышки стали проступать очертания смутные. Словно кистью молевщика странствующего размытые.