Чтение онлайн

– А что? Я этим горжусь! Может, у меня и Белая Лань где-нибудь в роду отметилась.

Маан и правда была родом с Северных земель, имела две маленькие веточки рогов и оленьи ушки. Но вот кроткого нрава ей природа явно недодала. А благодаря трудолюбию, жажде приключений и крутому норову жизнь забросила её так далеко от дома, практически на другой конец света.

– Не скучаешь по Северу? – спросила Эша, делая глоток.

– Если подумать, то изменился лишь цвет: снежных гор на ржавые скалы, белых пустошей на пески. Но не нужно вечно кутаться в шубы, стучать зубами от холода и ждать, пока кончится Долгая ночь. И ещё, тут, в Аббарре, вино гораздо слаще и в большем достатке, – аллати подняла чашу. – В гораздо большем.

Но, подумав, добавила:

– Хотя снег тает, не оставляя следа, а вот песок, он повсюду: и на зубах, и в штанах. И эта ужасная жара, шкуру можно с себя снять. Да, я бы, пожалуй, скучала по Северу, но мои детки не дают расслабиться.

Надежда – это робкое и бессильное чувство, – говорила Маан, раздувая ноздри. – А вера способна менять мир!

Маан многозначительно показала пальцем на потолок – выше над ними располагались учебные комнаты и спальни приюта для совсем маленьких подкидышей и найдёнышей, которым управляла аллати. Существовал приют на деньги неравнодушных тхару и помощь от управляющего совета Аббарра, и носил звучное и вполне подходящее имя – Башня Веры, хотя многие называли его Домом Надежды, что каждый раз раздражало Маан: «Надежда – это робкое и бессильное чувство, – говорила аллати, раздувая ноздри. – А вера способна менять мир!». И она меняла, каждый день делая его чуточку лучше.

– Так вот Зурри, не по годам башковитый малый, опять рассказывал байки об Ашри, – Гаруна подмигнула. – И в самый драматичный момент рассказа, если ему не платят конфетой, он Ашри убивает, причём самым жестоким способом.

– Какой гадкий ребёнок, – улыбнулась Эша. – И как? Много желающих платить?

– Не поверишь! Ты на редкость любима среди малышей. Этот маленький негодник сначала пробовал истории про призраков и орхов, безымянных наёмников и мороков, древних героев и монстров, но никто не платил. Затем он месяц мусолил старую легенду Аббарра про несчастных влюблённых из двух академий: раба-рубаку с арены и жрицу любви, пока она не приелась настолько, что вариантов убийств даже у Сказочника не осталось.

Маан сделала глоток.

– А затем он открыл золотую жилу, вернее, сахарную! Теперь ты, Ашри, его тягловый гвар…

– Эй, полегче в выражениях! – полушутя возмутилась элвинг.

Уна махнула рукой:

– Причём, одна ты шла хуже, но стоило добавить грифона, и малец сорвал куш!

– Хм, может, мне стоит претендовать на долю? За эксплуатацию моего доброго имени.

Маан скривилась так, словно кислую ягоду съела, красноречивее слов выражая всё, что думает о «добром» имени Ашри.

– Это всё лирика. Ты же пришла не за тем, чтобы пить моё вино и слушать про моих детей.

– Уна, вино и дети у тебя городские, но я пришла не только тебя повидать, – сказала элвинг, на что аллати недовольно хмыкнула. – Но и спросить кое о чём. Вот, смотри.

Эша достала из кармана мятый лист и протянула Маан.

– Не могу понять, на каком языке это. Может, что-то северное? Вот, посмотри, этот знак похож на рожки. Я видела почти такие же, когда была в деревне старейшин, а кроме тебя, мне спросить некого. Да и ехать через весь мир нет желания, вдруг записка и дырявого рога не стоит.

Уна нахмурилась.

– Это не Север, Эша. Вернее, не мой Север.

Эша смотрела на подругу. Что же такое её могло напугать или расстроить?

– Ты слышала об Острове Великанов?

– Очень смутно, – Эша напрягла память. – Давно, словно в прошлой жизни, мы проходили мимо него по дороге на Скалу Рок.

Элвинг закрыла глаза и вспомнила слова старого капитана:

– На юго-западе от Северных Земель лежит Остров Великанов. Там, говорят, живут чудовища. Но никто не причаливает к этому острову. А те, кто всё же рискнул – не вернулся. На той земле нет ни травинки – сплошные иглы скал, лёд и дымовая завеса. Говорят, кипящие гейзеры окутывают остров ядовитым зелёным туманом. И что-то про разрушенный мост, торчащий из зелёного дыма как костяная рука, хватающая заблудшие души.

Маан кивнула.

– Это оттуда. Вернее, тот, кто писал это, знал язык Бездны.

– Язык Зелёного Пламени? – задумчиво произнесла элвинг, внимательно посмотрев на аллати.

– Почти, – Уна отвела взгляд. – Язык мёртвых. На нём не говорят, только пишут. И пишут либо пророчества, либо проклятья. И я очень надеюсь, что держала в руках первое.

Подруги замолчали. Тишина затянулась, стала густой и зловещей.

– Вэлла Уна, – тоненький голосок ворвался в комнату, так что Эша вздрогнула от неожиданности и обернулась.

В дверях стояла маленькая девчушка: зелёные блюдца-глаза, светлые растрёпанные со сна волосы, маленькие пальчики, вцепившиеся в края стёганого цветастого одеяльца, в которое малышка куталась, словно в кокон. У ног ребёнка тёрлась нянька-кошка – большеухая, глазастая, с парой перепончатых крыльев, горбатой спиной, лысой шкурой и блестящим медальоном на тонком ошейнике. Местные называли таких «шаати».

– Да, милая, – Маан подозвала девочку и усадила на коленки. – Что случилось? Отчего ты не спишь?

Девочка покосилась на Ашри, внимательно вглядываясь в её глаза со зрачками-крестиками, а потом, потупив взгляд, тихо залепетала, обращаясь к Уне:

– Я очень волнуюсь о завта. Вдуг я не понавлюсь новому дому.

– Успокойся маленькая, как такая кроха может не понравиться? Ведь тебя сама Интару отметила, – Маан погладила ребёнка по голове.

От ласкового прикосновения малышка зажмурилась. Эша рассмотрела в копне непослушных волос небольшие ушки, и улыбнулась. Почти белый щенок аллати – хороший знак для каждого аббаррца. Уна была права: такой крохе каждая семья будет рада.

– Завтра Сиола уходит в новый дом, – пояснила Уна. – Для ребёнка это всегда важный и трепетный момент, – и шёпотом добавила: – Оставь записку, я посмотрю, что смогу разобрать.

Эша кивнула и вышла из кухни, слыша, как Уна успокаивает девочку:

– Не плачь, Сиола. Хочешь послушать волшебную музыку, которая унесёт тебя в мир покоя и радости?

Элвинг задержалась у лестницы. Она бы тоже не отказалась послушать волшебную музыку, но не хотела мешать девчушке последний раз побыть вместе с любимой воспитательницей.

Попятившись, Эша чуть не наступила на кошку-шаати. Та выгнулась, зашипела и, отскочив, уставилась на элвинг. Два зелёных фонаря как буравчики впивались в душу и вызывали неприятное чувство беспокойства. Словно этой животине известны все тайны мира. Или она просто хочет перегрызть тебе горло. Эше стало не по себе.

– Иди мышей лови, – буркнула элвинг и пошла наверх.

Сон не шёл. Свет звёзд проникал через раскрытые двери балкона и огромные окна на куполе башни. Холодный, таинственный, он крался по залу, запрыгивал на кровать и полз к элвинг, явно желая ухватить её за нос.