Чтение онлайн

*****

31 августа

– Мама, мама, смотри, как я умею... – Лиза разбежалась и с мостков прыгнула в воду протекающей мимо нашего дома узкой глубокой речки. В месте, где построили мостки для любителей понырять и швартовки катеров и лодок, течение не было сильным, и образовалась небольшая теплая заводь.

В наших широтах лето уходит быстро, сменяясь длительной осенью, а затем чересчур морозной зимой, но именно в этом году погода радовала теплой и сухой погодой. Хотя Михалыч с Семеном ворчали, мол, все приметы говорят о том, что зима в этом году будет суровая. Слишком много плодов на деревьях и грибов в лесу – это природа о своих детях заранее заботится.

Мы сегодня рано поутру, на Рыжике – нашем спокойном ласковом мерине – ездили по грибы и набрали их немеряно. А сейчас, после обеда, все рассортировав и пустив в дело, решили искупаться и позагорать, пользуясь последними жаркими денечками.

Фед бегал вдоль берега и громко лаял, а потом бросился в воду, и теперь, быстро перебирая лапами и высоко держа морду, плыл к берегу. Я впервые за это долгое и тяжелое лето лежала на покрывале и, кидая в рот ягоды черной смородины, что в обилии росла за нашим забором, просто отдыхала душой и телом, наблюдая за дочерью и нашим другом, наслаждалась чуть кисловатым, но таким замечательным вкусом и бездельем.

Шорох в ближайших кустах, заставил вынырнуть из приятной полудремы и настороженно посмотреть в сторону звука.

Река бежит с тыльной стороны нашего дома, и к ней ведет хорошо протоптанная и даже выложенная остатками плитки и камня дорожка. С одной стороны ровный участок поляны с травой по пояс, тянущийся от дорожки и дальше вдоль забора двух моих домов и еще не достроенного соседнего. А вот с другой – густой кустарник, за которым едва проглядывает еще один участок с поваленным забором и основанием дома, который забросили строить еще пару лет назад.

Как раз с той стороны из кустов вышла худая облезлая псина из бывших дворовых, а возможно и дикая. Присев на задние лапы, она уставилась на меня, и в ее взгляде не было ничего умилительного или добродушного. Так смотрят на врага, а еще точнее, на добычу...

– Лиза, быстро на берег!

– Мама, я еще чуточку...

– Я сказала быстро на берег!

Мой голос не был злым или громким, но по тревожным настойчивым интонациям девочка догадалась о грядущих неприятностях. Выбравшись на берег, она побежала ко мне, разбрызгивая вокруг себя капли воды. За ней выскочил и Фед. Заметив незнакомого пса, он зарычал, но потрусил к нам.

Из кустов выбрались еще три собаки и так же плотоядно, внимательно следили за нами. Первая привстала и медленно двинулась в нашу сторону. В этот момент Лиза вцепилась в мои шорты, а Федор выдвинулся вперед, становясь между нами и возможной опасностью. Зарычал угрожающе, встопорщив волосы на загривке.

Я подхватила ружье и направила на собак, раньше нам хватало только показать оружие, и стая трусливо уходила в сторону, освобождая дорогу, но не в этот раз. Они дрогнули, но продолжили следить за нашим перемещением в сторону металлической двери в кирпичной стене забора. Я лишний раз поблагодарила судьбу, что дверь открыта настежь и если что...

На поляну крадучись начали выходить еще собаки: множество разнокалиберных дворняг, еще заметила спаниеля, пару овчарок и даже дога. Черный гигант-убийца колебаться не стал, людей этот дог явно не боится, в отличие от наученных горьким опытом дворняг, и сразу кинулся на нас, не смотря на ружье на изготовке.

Мне стало до ужаса страшно, но я без раздумий и жалости, вскинув ствол и нажав спусковой крючок, успела крикнуть:

– Лиза, беги! – пуля достала дога в прыжке и отбросила в сторону, но зато остальные рванули всей стаей в нашу сторону, рыча и скалясь. Моя любовь ко всем собакам поблекла еще в тот момент, когда я увидела, как они загрызли бесхозную корову. И это несмотря на тот факт, что на ферме часто подкармливали потерявших своих хозяев собак, но взять себе всех мы не в силах.

Федор врезался в первые ряды нападающих, напоминая сейчас берсерка, а я только и успевала стрелять. Слышала лишь визг раненых собак и рычание их озлобленных, потерявших весь свой домашний лоск и воспитание товарок. Лиза, зажав кулаком рот, стояла во дворе, а я, наконец, тоже добралась до двери, но закрывать не торопилась. Теперь я методично отстреливала нападающих на Феда, который с трудом дышал и уже не сопротивлялся. Отогнала стаю, которая под моим ошарашенным взглядом принялась за своих раненых, а потом, в одной руке держа ружье, другой тащила Федора за заднюю лапу. Все же он прилично отъелся...

Лиза захлопнула дверь в тот момент, как мы с Федом попали во двор. Вот теперь, находясь в безопасности, нас обеих отпустило, и мы с плачем кинулись к нашему псу. Кошмарный вид сильно израненого Феда, с местами разодранной в клочья шкурой чуть не поверг в шок. Сбегав в дом, притащила покрывало и теперь, используя левитацию, переносила его в дом.

Следующие три дня были сплошной борьбой за его жизнь, но наш главный защитник выкарабкался, опять же, благодаря Михалычу. Последние двое суток тот ночевал у нас, и мы вместе отпаивали травками, мазали самодельными снадобьями, которые рекомендовал хавшик, но нашего лохматого друга спасли.

Хавшик сходил на берег проверить обстановку и с мрачным лицом прокомментировал мне наедине:

– Мне это очень не нравится...

– Знаешь, Михалыч, после пережитого выражение 'очень не нравится' не отражает всей гаммы моих чувств. В городе бандиты, здесь нас в заложниках теперь будут держать стаи одичавших псов... Как жить, как работать дальше? Как сейчас урожай-то собирать?

– Кир, они напали, потому что вы были одни... соберем, не волнуйся... А зима все точки по своим местам расставит. Немногие из них переживут свою первую бездомную зиму.

– Мне жутко и больно, Михалыч! – продолжала истерить я, не в силах остановиться. – За что нам все это? А? Почти год я только и делаю, что хороню родных, друзей, близких и просто... Вокруг одна сплошная смерть, беды преследуют меня... нас. Как долго это будет продолжаться. Так ведь никаких сил не хватит пережить все это...

– Кирочка, послушай, Кирочка, все пройдет со временем. Сейчас надо быть сильными...

Я перебила старика, всхлипывая, и сиплым шепотом прохрипела, стараясь, чтобы девочка, все это время не отходящая от нашего раненного, не слышала меня.

– Я так устала, Михалыч, миленький, я дико устала от всего этого. Я слабая, понимаешь, я слабая и боюсь, долго не протяну, и сломаюсь в какой-то момент. Я готова работать с утра до ночи, не спать ночами, убирать, мыть, ковыряться в земле и навоз выгребать... Но я не готова убивать... А я ведь четырех собак... Каждую пулю словно в себя всаживала, мне кажется, я их до сих пор все чувствую... Они жгут меня изнутри... А тот сумасшедший, а трое оборотней... Я больше так не могу...

Напряжение, копившееся месяцами, прорвалась, снеся плотину благоразумия. Упала на колени и, обхватив себя руками, зарыдала не в состоянии успокоиться или хоть немного остановиться.