Чтение онлайн

— Нет, в милиции все равно служить лучше.

— А почему тогда ты ушел оттуда? — Ефимов знал историю увольнения старшего лейтенанта милиции Айдарова, но хотел услышать ее из его уст.

— Да я не увольнялся. Выгнали. На мою должность клиент один нашелся. Вот меня под статью о взятках и подвели. Забежал мужик, швырнул на стол деньги и был таков. Сразу понятые вошли. Хорошо, что я денег даже коснуться не успел. Таскали долго, но доказать ничего не смогли, может быть, сильно и не старались. Должность же я освободил почти сразу. Перевелся в ОМОН.

Когда начали проводить переаттестацию, поступил приказ уволить всех, имеющих неснятые взыскания, а у меня выговор. Поперли. И куда мне? На руках жена, ребенок и никакой путной гражданской специальности. Мне, чтобы на контракт к вам устроиться, сначала пришлось на срочку призваться в двадцать шесть лет. — Шамиль начал беззвучно шевелить губами, подсчитывая время, проведенное в армии. — Вот уже семь месяцев на контракте. А в душе я все равно мент. Не мое это. — Айдаров обвел взглядом окружающие горы. — Вот приеду с командировки, попробую прозондировать вопрос перехода обратно в МВД.

— Попробуй, — не стал отговаривать Ефимов.

В то, что сейчас услышал, Сергей верил. Терять этого бойца ему не хотелось, но мешать человеку строить свою лучшую жизнь он не собирался.

— Может быть, и в армии что-то изменится. Выходные появятся, рабочий день станет именно днем, а не сутками. Поживем, увидим. Будем верить в лучшее.

— Нет, если получится, как хочу, то уйду. — Шамиль, видимо, решил, что прапорщик уговаривает его остаться.

— Если есть куда, то, конечно, уходи. Какая у тебя перспектива в армии? До седых волос оставаться мальчиком на побегушках, и это в том случае, если будешь в состоянии бегать. А вдруг нет? То куда? Многие ли из вас в тридцать пять лет смогут подняться хотя бы на эту гору? С таким регламентом служебного времени, как сейчас, почти все нынешние контрактники годков через пятнадцать банальным образом будут больными людьми. — Он помолчал и тихо добавил: — Если доживут. Федор все в бой рвется. Я ему говорю, мол, навоюешься, а он… — Сергей улыбнулся.

— Товарищ прапорщик! — вновь заговорил Айдаров. — Я тут в Интернете выступление одного депутата посмотрел. Он все твердил, что мы живем в условиях оккупации. Дескать, нас победили. А что вы думаете?

— Он прав, все признаки иностранной оккупации налицо. Они не видны, но присутствуют. Я не стану тебе пояснять, потом сам посмотришь, что происходит на территориях, занятых иностранными войсками, и сравнишь с нашей действительностью. Как ни горько признать, мы проиграли, точнее, нас сдали. Это опять же отдельная тема. Но этим людям оказалось мало незримой победы. Они хотят показать всему миру и нам всю очевидность нашего поражения.

— Как это?

— Смотри сам. По Красной площади, охраняемой полицаями, идут парадным маршем «тигры». Разве это не плевок в души ветеранов Великой Отечественной? Не показатель вражеской победы? Можно считать все это надуманным, но уж больно многое сходится. Страна все ближе и ближе подбирается к точке невозврата, когда будут утрачены последние технические возможности равняться с развитыми странами.

— И что, по-вашему, у нас нет выхода?

— Есть, — уверенно произнес Ефимов. — Но для этого надо сменить людей, стоящих у власти.

— Переворот?

— Боже упаси! — Старший прапорщик даже заулыбался от такой мысли, пришедшей в голову Айдарову. — Переворот ничего не даст. Уйдут одни, к власти придут точно такие же. «Пена» после любой революции всегда поднимается выше нормальных людей. К тому же в реальной ситуации любая силовая попытка что-то изменить обречена на провал.

К этому ведет множество факторов, от принципиальной невозможности подобного до элементарного неумения сохранить в тайне создание боевой организации. Даже если поднять какую-то часть народа, восстание захлебнется в крови. Слишком многие не захотят, точнее сказать, побоятся перемен и, возможно, грядущей за этим ответственности за совершенное в прошлом.

— Так что делать?

— Во-первых, надо, чтобы каждый человек понял: Россия идет в никуда. При существующем курсе в обозримом будущем всех людей, заселяющих ее территорию, ждет хаос, голод, холод, кровь. До этой отметки осталось совсем немного. Гораздо меньше, чем считают многие наивные оптимисты. То, что необходимо срочно все менять, должны понять и простые крестьяне, и миллионеры.

Особенно последние. Они-то думают, что со своими деньгами всегда смогут спрыгнуть с корабля. Увы и ах, никто их на Западе не ждет. Уже их дети, несмотря на все нынешние миллионы, которые закончатся очень быстро, будут работать на ферме у какого-нибудь Смита или Джонсона.

Когда общество проникнется этим пониманием — а это произойдет уже скоро! — то возникнет возможность появления новой партии. Да-да, именно партии. Отстранить теперешних правителей от власти возможно только легитимным путем, при подавляющей поддержке населения. Так вот, должна появиться партия во главе с многими лидерами, равновеликими по своему значению.

В нашей стране одному такому человеку долго продержаться не дадут. В лучшем случае он просто ненароком поскользнется и разобьет голову. Равновеликие лидеры практически лишат противоборствующую сторону главного козыря — возможности устранения конкурента. Одного можно убрать, второго тоже. Убийство третьего всколыхнет такие массы людей, что на смену им придут десятки новых лидеров. Я сказал, должно стать неизбежным появление партии, которая сможет предложить России новый политический курс, иной подход к мироустройству.

Во-первых, главным вопросом дальнейшего развития должно стать всеобщее покаяние. Нет, не пред служителями церкви, которым, кстати, наверное, надо каяться больше других, а перед народом. Покаяние всех перед всеми, с полной и безоговорочной последующей амнистией. Все покаявшиеся не должны ущемляться в правах. Если он — покаявшийся — был начальником, то должен на том же месте и оставаться. Единственное условие — дальше жить по совести.

— А президент? Ему и министрам тоже надо каяться? Допустим, они расскажут о своих грехах. — Шамиль усмехнулся. — Как им после этого оставаться на столь больших должностях?

— А что президент? Он такой же человек, как и все прочие. А что касается людей, занимающих большие должности… Ты же видишь, большая часть того, что ими делается, ведет страну к развалу. А теперь представь: ты президент, но тебя привели к этой должности не за красивые глаза, не за ум, хотя это вовсе не отрицается. Причина одна — на тебя есть компромат. Ты видишь, что творится со страной, хочешь помочь ей и ее народу, но тебя держат на коротком поводке, шантажируют. Ну, оступился ты по молодости, завербовали тебя или еще что. Твое сердце разрывается, но ты ничего не можешь поделать, знаешь — уйдешь, и будет еще хуже.

А при объявлении политики покаяния у любого чиновника, даже хоть самого президента, появится шанс. Ты думаешь, люди не простят? Да легко! Наш народ в душе добрый и понимающий, только ему нужна честность. Выйди президент, выступи хоть по тому же зомбоящику и скажи про свою вину, покайся он, открой все как есть, обещай, что дальше все будет не так, все изменится. Народ его не отвергнет, простит и пойдет за ним дальше. Нам надо учиться прощать друг друга. Да, только так. А как иначе?

В стране, где кругом коррупция и криминал, другого пути просто нет. Необходимо начать все с чистого листа. Как будет выглядеть покаяние? Необходимо создать комитеты или общественные приемные, как их ни назови, куда люди будут приходить и каяться в своих прегрешениях. При этом любое экономическое преступление должно быть обложено налогом. Не надо пробовать вернуть все, что было украдено за эти годы. Это невозможно, но десять или двадцать процентов возвратить в казну следует. При этом люди должны проникнуться пониманием того, что без этого спасти страну не удастся.