Чтение онлайн

Лайнер слабо качнуло. Теперь лайнер будет сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, падать на планету пока не приземлится в порте недалеко от Торонто.

Максим оглянулся на начальника через плечо. Начальник пока еще мирно спал, но сейчас ощущение падения разбудит его и при этом не самым лучшим образом.

– Юрий Сергеич! – Максим рукой потряс начальство за плечо – Просыпайтесь. Сейчас падать будем.

– Вот всем «скаты» хороши, кроме одного – с непривычки мутит сильно. – сказал разлепляя глаза начальник – Пытка номер раз по китайскому каталогу.

Он перегнулся через Максима, чтобы посмотреть в иллюминатор.

– Ну-ка, пусти-ка – прокряхтел шеф – Красота! Погоди-ка! А вот это вот что?

– Где?

– Вот это вот! Вот это что?! – голос шефа хрипел и спотыкался на словах – Что… это… ..такое?

Над планетой, маленькие, чуть заметные на расстоянии, плыли, начиная свое падение десятки железных зерен.

Часть их еще парила, а часть уже достигла земли и в тех местах, где они падали у планеты открывались огненные глаза.

Десятками огненных глаз Земля изумленно смотрела на окружающий ее космос. Было тихо. Люди смотрели в иллюминаторы. Никто не кричал, не бился в истерике. Каждый переживал этот момент в одиночестве. Каждый сам задавал себе свои вопросы. Получится ли вернуться? Будет ли куда вернуться? К кому? Зачем? И ни один не находил ответа.

Второй пилот ушел в сортир и там застрелился из пистолета, предназначенного на случай захвата лайнера террористами. Максим помогал белой от ужаса и трясущейся стюардессе вытаскивать тело из фешенебельного, но почему-то единственного туалета лайнера.

Начальник службы безопасности лайнера в этот момент пытался установить связь с Москвой, с Торонто, хоть с кем-то.

Судя по количеству увиденных на поверхности Земли вспышек, а их было, в пределах видимости, что-то около полутора десятков, конец света не наступил. Пока.

Около половины всех скоплений золотых брызг исчезло. Очевидно, наступили перебои с энергией. Где-то внизу сейчас умирают самые беспомощные: больные, дети, роженицы, старики. Те, кому не прожить без аппаратов искусственной вентиляции лёгких, принудительного кровообращения, света, тепла и просто без посторонней помощи.

По ногам Максима побежали мурашки. Такое иногда бывало с ним, когда ему доводилось видеть открытую рану или большую ссадину.

Попало-ли по Москве? Ангелка с Варькой погибли? Или умирают прямо сейчас, вот прямо сейчас, когда Максим смотрит вниз? Лучевая болезнь, ожоги. Максим на секунду увидел лицо жены в ожогах. Сначала захотелось плакать, потом последовать примеру второго пилота и к черту застрелиться. Потом нестерпимо сильно захотелось покурить и выпить водки. Так, чтобы сначала было противно, а потом стало тепло и полегчало. Он подошел к трясущейся и размывавшей тушь по лицу форменными белыми манжетами стюардессе.

– Водка есть?

– Е-есть.

В каюте стюардов все было разбито. Виновник разгрома – молодой пухлый парнишка лет двадцати в форме стюарда сидел тут же на откидном стуле уставившись в пол и плакал.

– Это Давид. Он первый рейс с нами. У него родители в Нью-Йорке, бабушка в Питере, а дедушка в Израиле. В самых таких местах…

Максим захотел сделать доброе дело – парня надо было отвлечь.

– Давид! А где тут водка?

Давид поднял на Максима красные глаза, в которых плескался коктейль из боли и потом по ножу не смешивая жгучей ненависти, откинулся затылком на стену и произнес:

– Не-на-ви-жу-у-у!

Максим почувствовал свою заботу настолько неуместной, свои благие намерения настолько ненужными, а себя таким идиотом, что незамедлительно заткнулся и отошел подальше – к стюардессе, которая как раз достала из холодильника запотевшую бутылку «Столичной».

– Вот Ваша водка.

– Спасибо. А курить есть?

– Вообще-то на борту нельзя. – стюардесса помялась – но теперь уже как-то все равно. Держите.

– Давай на «ты».

– Давай.

– Я – Максим.

– Лена.

– Выпьешь?

– С одной стороны – почему бы и нет? А с другой стороны, я вроде как на работе.

– Да какая теперь работа,… Какая теперь… вообще хоть что-то теперь будет?

– Что-нибудь всегда будет. Так ты будешь пить или так и будешь стоять?

– Буду! – сказал Максим.

И не выпил. Поставил на стол фужер и обойдя Лену-стюардессу вышел из стюардской. На пороге он обернулся и отчетливо спокойно сказал:

– Ненавижу.

И вышел.

– А что я такого сделала? – Лена растерянно развела руками.

– Это он не про тебя – Давид вытер лицо влажной салфеткой. – Это он про себя. Он все пытается испугаться, а не может. У него тоже семья в Москве, он все пытается испугаться за них, а у него не получается. И он себя за это ненавидит.

– А откуда…

– Ты ж сама сказала, что у меня дед в Израиле. Там, с тех пор как арабы стали объединяться – такое творится… все время не успеваешь ни испугаться, ни порадоваться.

Начальник безопасников вышел из кабины пилотов очень спокойный, подтянутый, степенный – полная противоположность тому, как он туда входил. Он даже слегка улыбался.

– Дамы и господа! Порт в Торонто цел, функционирует и примет нас ровно через полтора часа.

Удивительно как много шума может создать десять человек, которых только что поставили в известность о том, что они не умрут и жизнь не кончена. Рты незамедлительно раскрылись.

– А Москва! Москва цела?

– А что с Нижним?

– А Питер? Питер?!

– О Новосибе что-то слышно?

Молодой человек индийской внешности встал с кресла и подойдя к безопаснику, что-то шепнул ему на ухо.

– Вот Вы можете не волноваться, господин Варуна – судя по всему, Индия не принимала участия в конфликте. Совсем. Но это все, что мне на данный момент известно. О России мне неизвестно ничего.

– Вы нам скажете, наконец, что вообще случилось? Или так и будете улыбаться как идиот и шептаться тут? – шеф раздраженно тискал галстук и вот-вот должен был выйти из себя окончательно – Вы понимаете, что тут люди, которые семьи дома оставили? Вы можете сообщить хотя бы масштабы произошедшего?