Чтение онлайн

Солнце скрылось, и наступили сумерки - а Нириэль все так и не пришла. На мгновение у охотника сложилась в голове красивая картинка: Алангор загибается от голода и жажды, он сам каким-то невероятным образом прорывается на свободу, вершит праведный суд над виновными в гибели художника, а Нириэль, пораженная этим героическим поступком, дарит ему свою любовь и верность.

Шенгар поспешил отогнать прочь этот заманчивый призрак. При всей внешней благообразности, идея явно отдавала гнильцой.

"К тому же, она эльф, - напомнил себе охотник.
– Это наши девчонки сочли бы такой поступок геройским, а что скажет на это Нириэль…"

Внутреннее чутье подсказывало: ничего хорошего.

Сумерки сменились темнотой. Больше половины лета осталось позади, и ночь понемногу вступала в права. В бархатистом небе мерцали звезды. Скоро их загадочное перемигивание будет нарушено первыми росчерками сияния. Робкие белые сполохи, что обратятся к зиме завораживающим цветным заревом.

Шенгар стиснул зубы. Любым возможным способом он должен выбраться из западни.

Стоило ему это подумать, как на тропинке показалась знакомая фигура в облаке роскошных волос. Нириэль шла медленно, осторожно: сказывалось, что эльфы видят в темноте гораздо хуже орков. Наконец, лучница добралась до решетки.

– Презренные трусы!
– прошипела она, оглядываясь в сторону лагеря.
– Заставили меня сидеть в шатре и даже охрану выставили! Чтобы я, видите ли, не наделала глупостей!

– Так вот в чем дело… - проговорил Шенгар.

От звука его голоса эльфийка поспешно отступила на шаг назад. Охотник невесело усмехнулся. Нириэль нахмурилась.

– Может быть, тебе смешно… - начала она свирепо.

– Еще бы, - фыркнул Шенгар.
– Вы все так меня боитесь. Раненого и безоружного.

– Это неправда!

– Конечно, неправда. Там, кстати, елка сзади. Будешь пятиться дальше, прямо в нее угодишь.

Эльфийка обернулась и едва не уткнулась носом в густые иголки. Ее лицо сделалось немного ярче - так в ночном зрении выглядела кровь, прихлынувшая к щекам.

Бывшие подруги нередко обижались на Шенгара за язвительные замечания вроде этой елки. Как правило, их обида только усиливала желание отпускать колкости… "Придержи язык, дурачина!" - подумал охотник и поспешил замять тему.

– Я думал, ты больше не придешь, - признался он.
– Мне жаль, что этот Белондар оказался бесчувственным скотом.

Нириэль удивленно взглянула на орка, словно заметила что-то новое и странное, и вдруг - впервые за их недолгое знакомство - улыбнулась.

– Знаешь, - сказала она, - это первые искренние слова, которые я услышала за вечер. Я знаю, многие подумали то же самое. Но никто не решился сказать вслух… Жаль он не слышал!

– Обязательно повторю при случае, - радостно заверил Шенгар.

– Скажи… - помедлила эльфийка, прежде чем задать гнетущий вопрос.
– Алангор действительно так плох?

– Увы. Он ничего не видит, и почти не чувствует ног. Хорошо, если он отыскал мех с водой. Если же нет…

Слезы навернулись эльфийке на глаза. Она в достаточной мере владела собой, чтобы не расплакаться в присутствии чужака, но горе забрало у нее слишком много сил, и полностью спрятать чувства лучница не могла.

– Я почти потеряла надежду на то, что он жив, - прошептала она.
– И вот, когда я это знаю наверняка…

Шенгар почувствовал, как руки сами сжимаются в кулаки. Когти болезненно впились в ладони. Наконец, тяжкое решение было принято.

– Нириэль, - окликнул он мягко, как только мог, и обнаружил, что в хриплой орочьей глотке это прекрасное имя звучит оскорбительно грубо.
– Скажи, что для тебя значит Алангор?

– Больше, чем собственная жизнь.

– Тогда… Я расскажу тебе, как добраться до пещеры, но ты должна мне кое-что обещать.

Глаза эльфийки расширились. В них промелькнуло изумление, недоверие, радость… Потом она, видимо, представила, каких ужасных клятв может потребовать орк, и лицо ее вновь сделалось печальным. Несколько мгновений она колебалась, а затем сказала тихо:

– Если обещания касаются лично меня… Я согласна на все.

Шенгар коротко кивнул. На языке у него вертелся совершенно иной список, и только врожденное чувство чести не позволяло так поступить. И все же, ему мучительно хотелось озвучить его, хотя бы в качестве шутки. С трудом Шенгар переборол искушение.

– Во-первых, обещай, что не пойдешь одна. Скажи, есть здесь кто-то, на кого ты можешь положиться?

Нириэль глубоко задумалась.

– Может быть, Ривендор… Тот, с кем я приходила в первый раз.

– А, этот. Красавец с подбитым глазом!
– Шенгар неодобрительно поморщился.
– Что-то не производит он впечатления надежного.

– Когда он один, с ним можно иметь дело, - вздохнула лучница.
– Но стоит появиться другим, и Ривендор сразу начинает на них оглядываться.

– Ясно. Ну, если других вариантов нет, сойдет и он. Второе условие - вы отправляетесь прямо сейчас, чтобы быть у пещеры при дневном свете. Только при дневном, понятно?

– Да, - проговорила Нириэль, слегка озадаченно.

– В-третьих, не заходи в пещеру первой. Ни в коем случае. Пусть это сделает… как его там… Короче, твой спутник, и подаст сигнал, что внутри безопасно. Если сигнала не будет, или он не вернется, или ты почувствуешь что-нибудь подозрительное, немедленно отправляйся назад. Так быстро, как только можешь.

– Но…

– Без всяких "но". Если это произойдет, Алангору ты уже не поможешь, и этому с фингалом тоже. Поверь мне на слово.

– Я… Даже не знаю, что сказать, - призналась эльфийка.
– Все это слишком странно. По правде, я ждала чего-то другого.

– Есть еще одно условие. С Алангором или без… Не возвращайся в лагерь. Просто убирайся из этих гор, как можно скорее. И не рассказывай никому о том, что здесь произошло.

– Но как… Как я объясню это другим?

– Придумывай что угодно, но чтобы завтра вечером ты уже была на пути к дому. Потому что я не скажу, где Алангор, пока ты не дашь клятвы выполнить все условия.

Нириэль опустила глаза.

– Хорошо, - сказала она после недолгой паузы.
– Если это единственный шанс… Я сделаю все, как ты сказал. Клянусь именем Светлого Творца.