Чтение онлайн

…Он спал, как привык, на голой земле, старательно выбрав безжизненное место – и проследив, чтобы все пластины брони были плотно сомкнуты. Хранитель станции – ближайшей ли, дальней ли – не должен был слышать его беззвучный вой. Никто не должен был.

07.03.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта, рядом с ИЭС «Ниркайон»

На севере громыхнуло. Гедимин повернулся к горам – отсюда высокие конусы и острые пики Южного хребта хорошо просматривались. «Опять изверже… Hasu!»

Вдоль вершин протянулась клубящаяся тучевая полоса, и в ней изредка сверкали ветвистые разряды. Гедимин машинально поискал вулкан, извергнувший такую массу пепла, и изумлённо мигнул. Вулканы, как и пепел, были ни при чём, - над горами бушевала гроза.

Снова загрохотало – эхо с вершин Южного хребта разносилось далеко и заглушало даже шум быстрой реки. Безымянный поток проложил русло сквозь рыхлый грунт и раскидал его по берегам. Вдоль рек и по пути преобладающих ветров вытянулись многокилометровые зелёные полосы – растительность осваивалась на новой планете, и радиация ей не мешала. Кажется, ирренций даже шёл мхам и лишайникам на пользу – Гедимин не раз выносил целые пласты из районов, бедных водой, но богатых ЭМИА-квантами… Ему и здесь, в зелёных, богато обводнённых предгорьях, неловко было наступать на живое – только некуда было поставить ногу, чтобы под неё не попало никакое растение. Он видел (и опознал) мокриц и многоножек – и даже хвощи на «кислых» глинах. «А это плаун…» - сармат пару секунд смотрел на приземистое, будто в плоскую спираль закрученное, растение. Влажного воздуха, стекающего с вершин, уже хватало и «существам» покрупнее мха…

– Уран и торий! – раздалось в наушниках сквозь грохот далёкой грозы и вызванного ливнем оползня. На экране яркой точкой горела ИЭС «Ниркайон». Гедимин стоял прямо над ней, у края бывшей «горячей полосы», теперь – одного из «чистейших» мест на материке.

– «Чисто» у вас, - буркнул сармат; он не думал и выходить к станции – хотел только посмотреть на растения в предгорьях. – Шестьдесят милликьюгенов. Вас ещё Куэнны дезактивировали, мне делать нечего.

– Тем лучше, - отозвались сразу несколько голосов. – Командиру нужен твой совет. Координатор Айзек сказал, что ты о реакторах знаешь всё…

Гедимин поискал, куда сесть, нашёл замшелый каменный выступ, но не сразу решился – сначала снял оттуда пару улиток. «Айзек, чтоб его! У него сорок альнкитов на станции – чего он о них ещё не знает?!»

– Я реактора двести лет не видел, - буркнул он, борясь с «ремонтным рефлексом». Не выдержал, рванул вниз височный щиток, - из-под земли тянуло слабым теплом, просачивающимся сквозь непроницаемую броню. Станция была здесь – и её хранитель тоже.

– Они за это время не изменились, - заверил сармат с «Ниркайона». – У нас пять блоков, работают по очереди – нам хватает. Раз в двадцать лет мы обновляем топливо и в работу пускаем другой реактор – а этот после обновления отдыхает…

«Что?!» - Гедимин ошалело замигал и пропустил следующие несколько фраз мимо ушей. «Обновление топ… Та грёбаная «бомба», которую Маккензи велел всунуть в каждый альнкит?! И они запустили её… и она сработала, как надо?!»

– …и мы не знаем, какой запустить. Они все уже дважды отработали по кругу. Координатор Айзек посмотрел параметры, сказал, что «надо спросить у Гедимина». Это ведь ты – Гедимин Кет? – уже с недоверием спросил связист. – Имя редкое.

«Дважды по кругу?!» - сармат встряхнул головой.

– Погоди, - в горле что-то скрипнуло. – Ты говоришь – вы на пяти блоках уже по два раза включали обновляющую пульсацию? И ни сбоя… ничего, всё проходило гладко?

– Я же объяснял, - проворчал связист. – Пятый блок ещё по второму кругу не обновляли. А все остальные – да. Через месяц запускаем обновление на пятом, и нужен реактор для работы. Не можем выбрать.

– Ни одного сбоя за двести лет?! – Гедимин всё никак не мог промигаться, хотя глаза уже слезились. – На пяти блоках?!

В наушниках сердито фыркнули.

– На «Ниркайон» дураков не брали! У нас первосортные смены - и реакторы не с помойки. Так… ты подсказать-то можешь? Или мы тебя с кем-то спутали? Координатор Айзек…

Гедимин тяжело вздохнул.

– Параметры реакторов давай. Мне сквозь землю не видно.

«Оно всё-таки работает,» - стучало в висках; первые полминуты Гедимин смотрел на экран, не в силах прочитать данные. «И так, как задумывалось. Даже там, где не знают, что делают. Где меня близко не было. Всё сделали по инструкции – и всё работает. Уже двести лет.»

Он встряхнул головой, развернул экран-голограмму, чтобы свести данные в таблицу, бегло сверил параметры. Память скрежетала, тяжело ворочаясь, как валы и шестерни застоявшегося механизма. «Ремонтное чутьё» молчало. «Они все исправны. Все четыре. Полная загрузка, хоть сегодня запускай. Слабые следы «ипронового отравления», да… но восемнадцать обновлений ещё продержатся. На пару тысяч лет хватит…»

Гедимин хотел было сказать «запускайте с первого», но осёкся и задумчиво сощурился на таблицу. «Данные данными, а чутьё цифр не понимает. Если бы я там был, видел эти альнкиты, - может, что-то разглядел бы…»

– По параметрам к работе готовы все, - сказал он. – Но то цифры… У вас самих есть что добавить? Операторы, ремонтные смены, - они бы какой выбрали?

Кто-то за спиной связиста хмыкнул и пробормотал что-то неразборчивое.

– В этом и дело, - сармат явно хотел вздохнуть, но сдержался. – Операторы за первый. Ремонтники хотят его придержать, запустить второй. А дольше всех не работал третий, и командир за него. Субординация…

«Нашёл время для субординации!» - Гедимин сердито сощурился и отключил передатчик. Надо было подумать. «Я бы в таком деле послушал ремонтников… но – местных я не знаю. Если альнкиты проработали у них двести лет… с другой стороны – если их не трогать, они и будут работать. Может, к ним просто не лезли? Что не нравится операторам на втором и третьем блоках? А, мать моя колба! Я же знаю, кто видит всё изнутри. И лучше, чем любой сармат…»

Он проверил, отключён ли передатчик, и убрал вторую височную пластину, а потом зажмурился, представляя себе активную зону реактора типа «альнкит».

– «Ниркайон», приём! Ты меня видишь?

Раскалённые дрожащие волокна обхватили голову, вышибли слёзы из глаз, - сармат еле устоял на ногах.

– Тихо, тихо, - пробормотал он; волокна растаяли, будто их мгновенно отдёрнули. – Всё в порядке. Давай ещё раз, только осторожно. Я – ремонтник Гедимин…

«Ге-ди-ми-ин,» - прогудело в мозгу, и сармат изумлённо мигнул. На его плечо легла на секунду горячая когтистая лапа в длинной шерсти – и исчезла, оставив пучок волокон. «Ты-ы го-во-ри-ишь?»

– Ага, - сармат криво ухмыльнулся. – Рад тебя слышать, «Ниркайон». Там с тобой не общаются?

«Ре-едко,» - горячий вздох обдал кожу фантомным жаром. «Тру-удно. Мно-огих слы-ышу. Меня-а – не-ет…»

– Бывает, - вздохнул в ответ Гедимин. – Тебя там не обижают?

Волокна задрожали, в мозгу заплескалось чужое веселье – будто станция хохотнула. В мелькнувших картинках сармат ничего не разобрал – но, кажется, «Ниркайон» на экипаж не жаловался. «Ну, если проработал двести лет и такой бодрый – наверное, его не обижали,» - Гедимин ухмыльнулся и попытался перевести параметры реакторов в картинки. «Ну-у?» - заинтересованно прогудело в мозгу.