Чтение онлайн

— У нас всегда так пугающе тихо? — пробормотала Саммер, проснувшись как-то после сна о бабочках и мухах-однодневках. В абсолютной тишине ее голос звучал неестественно громко.

— Пугающе тихо? — удивленно спросила Бельен. — Просто у нас не так невыносимо громко и хаотично как у людей.

Саммер закрыла глаза и снова опустилась на камень. По крайней мере, в одном Анжей не соврал: Зоря не знали что такое музыка. Не знали песен, цветов, развлечений. Все было скучно и прозаично, все говорили приглушенным голосами и двигались бесшумно. И лишь когда они рассказывали друг другу о забранных ими человеческих жизнях, слова лились бесконечным, бормочущим потоком. Но даже в эти моменты Саммер не слышала в них ни тоски, ни страсти, в крайнем случае, удивление.

«Раньше это было все, чего я хотела», — думала она. — «Раньше этого хватало».

Парадоксально, но как бы счастлива она ни была находиться дома, ей не хватало всех этих кабаков, бурных ссор, громкого смеха и даже опасностей. И еще этот поцелуй Кровавого Мужчины, тайна, которую она тщательно скрывала даже от Бельен.

— Споешь мне что-нибудь? — попросила она Бельен, когда на нее снова навалилась эта безрассудная тоска.

Но Бельен решительно покачала головой.

— Песни стоили тебе плаща и бессмертности. Хоть твои раны не так сильно болят и заживают быстрее, чем у людей, но крылатый плащ больше не защищает тебя. Если тебе в сердце попадет пуля, ты умрешь как человек. И все это ради какой-то человеческой музыки!

— В этом виноваты не песни, Бельен. Мы можем петь, не подвергая наши жизни опасности. Испытывая радость, мы не причиняем никому вреда, поверь мне!

Ее подруга огляделась вокруг, чтобы посмотреть, нет ли других Зоря, и вздохнула. Затем наклонилась к ней и едва слышно сказала:

— Ты и правда совсем не изменилась. Тогда ты запоминала каждую песню, которую напевали умирающие. В основном это были грустные песни, но тебя они завораживали. Тайком ты нашептывала их мне.

Саммер улыбнулась.

— Да, я помню.

— Тебя очень интересовали люди.

— Тебя ведь тоже, Бельен! Это же ты прокралась на праздник к этой королеве и потом пыталась показать мне, что такое танец.

— Пст! Не так громко, Тьямад!

Тем не менее, ее подруга не могла сдержать улыбку.

— И ты действительно хотела знать каково это, стареть, — прошептала она, сверкая глазами. — Ты нарисовала сажей морщины на моем лице.

Внезапно ее улыбка исчезла, как будто какая-то мысль погасила ее, как поток холодного воздуха пламя свечи. Она с трудом сглотнула и посмотрела на свои руки.

— Тогда все было по-другому, Тьямад. Мы думали, что мы неприкосновенные и неуязвимые.

И снова он. Индиго. В последние дни никто не произносил его имени или упрекал ее, и все-таки Саммер чувствовала, как все Зоря в помещении повернулись к ней. Вина снова грузом легла на ее душу.

— Я знаю, — четко и ясно произнесла она, переводя взгляд с одного лица на другое. У некоторых из них они были застекленевшие как у Леди, у других похожие на человеческие, и лишь крылья выдавали их. Были и такие, у кого лица менялись то в одну, то в другую сторону, совмещая в себе черты обоих видов. Но среди Зоря не было никого с враждебным лицом, со злостью во взгляде. Наоборот, они окружили ее сочувствием, отчего ей стало стыдно. В глазах снова зажгло от температуры, и Бельен положив руки на ее плечи и медленно надавливая на них, заставила ее сесть на камень.

— Отдыхай и выздоравливай. Леди Мар хочет, чтобы ты пришла в себя и залечила раны. А там видно будет.

Саммер удрученно кивнула и легла на бок. Было так приятно прикоснуться горячей щекой к холодному камню.

— А сколько нас, Бельен? — пробормотала она. — Я насчитала семьдесят. Но ведь умирает столько людей, каждый день, каждый час...

Своим вопросом ей удалось рассмешить Бельен. Неодобрительно щелкнув языком, как будто Саммер была непонятливым ребенком, ее подруга покачала головой.

— Тогда бы у нас действительно было много работы! Конечно, здесь находятся не все Зоря. И даже не небольшая их часть! Нас бесчисленное количество. Сколько, знает лишь Леди. Большинство просыпаются ради одного единственного поцелуя смерти и потом снова угасают. Другие существуют дольше и следуют зову нескольких смертей. Лишь немногим Леди Мар дарует бессмертное существование. Мы здесь, — она обвела рукой присутствующих в комнате, — принадлежим к окружению Леди Мар. Она охотно находится среди людей, вместе с нами бывает в гостях у королей и лордов, иногда у торговцев или даже в домах бедняков. Иногда ее сопровождают десять Зоря, иногда сто.

— Где мы еще живем?

— Где хотим. Везде и нигде. На золотой барке. Во всем мире. Среди времен. В секундах и минутах. Не могу сказать тебе точно, я с давних пор была с Леди Мар в мире людей. Также как и ты.

Она наклонилась к Саммер и обняла ее.

— Я так рада, что она простила тебя. Мне было страшно за тебя, знаешь?

Саммер закрыла глаза. «Тебе стало бы еще страшнее, если бы ты знала, что у меня по-прежнему есть тайна».

***

В первые дни с температурой она постоянно видела во сне крылатые плащи других, как будто вторая реальность просвечивала сквозь ее веки. Но в эту ночь она увидела себя во сне прямо...

«... в снегу. Он был таким глубоким, что ее платье промокло до колен, а подол и вовсе замерз. Она была наполовину погребена под снегом, ощущала снег меж лопаток, так же и как учащенное биение сердца. Она задыхалась от только что прекратившегося смеха и борьбы. Ее холодные губы горели от горячего поцелуя, от прижатых к ее губам губ. Поцелуй был грубым и страстным, рука, лежавшая на ее бедре, была такой горячей, что кожа в этом месте пульсировала.

Когда она сдалась и приоткрыла губы, поцелуй стал нежнее. Ей с трудом удавалось не поддаваться искушению. Она открыла глаза, шаловливо высвободилась из его рук, оттолкнула мужчину, лежащего наполовину на ней, наполовину в снегу. Небо над ними было как ультрамариновое стекло, страшно холодное, готовое вот-вот треснуть. И на фоне этой голубизны – его лицо. Ее похититель с символом в виде лилии. Кровавый Мужчина. Нет, хоть он и выглядел также и был таким же молодым как Кровавый Мужчина, может быть семнадцати или восемнадцати лет. Но он еще не был палачом из ее сна. Он еще был простым человеком, который любил ее и скорее готов был отдать свою руку на отсечение, чем причинить ей боль.

Она смотрела на него с той же нежностью, что и он на нее. Его темно-коричневые волосы, запорошенные снегом, были намного длиннее и придавали его ауре еще больше дерзости. Затененные ресницами глаза на фоне неба выглядели скорее серыми, чем зелеными. Она впервые увидела, как он смеется. Это был красивый, задорный смех, придававший его лицу одновременно и мягкость и грубость. Отстранившись от него, она задела рукой холодный металл. Рядом с ней в снегу лежала шпага. Они фехтовали, но, конечно же, не выдержали борьбы на разных сторонах. Когда он обезоружил Саммер, она повалила его на землю. Ей почти удалось уложить его на лопатки.